Как приручить холостяка - Аня Истомина

Вот так, доверившись не тому мужчине, я оказалась у разбитого корыта, без семьи, друзей и детей, с ярлыком расчетливой стервы, прыгающей в койку к женатому мужику ради премии.

И, нет, узнав про семью, я не ставила ультиматумов “или я, или она”. Мне просто стало так противно, когда я осознала, что мной пользовались, что я даже не стала выяснять отношения – просто написала заявление, а вечером выставила вещи обманщика за дверь. И мне было совершенно не стыдно перед соседями, когда он стучал и просил поговорить. Вот перед женой его, которая ни о чем не догадывалась, было стыдно.

А за себя очень горько, потому что я потратила самое драгоценное время в своей жизни на лживую скотину. И нет, это не “лучшие годы”, это другое. Еще более значимое. Это то время, когда ты еще лелеешь надежду стать матерью . А теперь что? Да я на мужчин даже смотреть не могу.

Сколько мне понадобится времени, чтобы отойти? Даже если я смогу снова кому-то довериться и завести новые отношения, то для детей уже будет слишком поздно. А я очень сильно, безумно хотела ребенка.

Просыпалась с этой мыслью ежедневно, заводила разговоры и получала очередной “завтрак” и заверения, что все у нас будет хорошо. Только нужно подождать немного.

Дождалась.

Что ж мы, женщины, дуры-то такие? Сами себя обманываем и закрываем глаза, отмахиваясь от реальности. Сами виноваты в том, что нами пользуются. Удобные хорошие девочки, которые обязательно будут счастливы. Когда-нибудь потом…

А потом все мечты разом разбились вдребезги – даже осколков не соберешь.

Теперь у меня новая работа и новая жизнь, даже город новый. Я сделала все, чтобы быть подальше от своих вспоминаний. Только пока что от этого не легче, к сожалению.

– Кирилл Сергеевич! – раздается громкий голос за стенкой и внезапный стук в дверь, отчего я подпрыгиваю, выныривая из своих мыслей.

Заведующий тоже резко садится на стуле и ошалело смотрит на меня, явно еще не проснувшись. Дверь распахивается и на пороге замирает медбрат, молодой мальчишка совсем, еще учится наверное.

– Кирилл Сергеевич, дед сбежал!

9. Ведьма

– Твою мать, – встаю из-за стола и скидываю халат. – Куда вы смотрели?

– Да он спал, а я в туалет вышел на две минуты.

– Так значит, он в больнице? – замираю, коротко взглянув на растерянную Елену Александровну.

– Да нет его, мы проверили, – делает несчастное лицо Ванька.

– Ну так, значит, не на две минуты ты вышел, – рычу. – Бегай теперь и ищи его по территории. – снимаю с вешалки куртку и натягиваю на себя. – А я поеду искать.

А на чём я поеду искать рецидивиста? Машина-то у меня так и торчит в заднице Елены Александровны.

Перевожу на неё взгляд и думаю, как лучше спросить.

– Езжайте, потом встанем как было, – вздыхает она и поднимается на ноги. – Давайте, я на своей тоже прокачусь, помогу вам.

Молча смотрю на неё и киваю, не веря своим ушам. Это что за аттракцион невиданной щедрости?

Подаю ей куртку со стула, которую она, видимо, так и не дотянулась повесить.

– Кирилл Александрович, – заглядывает в кабинет медсестричка, – там пришёл один с вилкой в плече. А Павла Александровича срочно вызвали в реанимацию. Посмотрите?

– Зашибись выходной, – вздыхаю и выхожу из кабинета.

Быстро иду по коридору и вижу сидящего на скамье забулдыгу. Реально из плеча торчит вилка. Быстро осматриваю.

– Не смертельно, хирурга зовите, – бросаю медсестре и выхожу на улицу.

Слышу цоканье каблуков по плитке и вспоминаю, что Елена Александровна решила поехать тоже.

Впечатлила меня, нечего сказать. Есть в ней что-то человеческое. Не всё сожрал зверь бюрократии.

Остановившись, оборачиваюсь.

Проверяющая оказывается так близко, что не успевает затормозить и влетает мне в грудь. Придерживаю её, прижимая к себе, и женщина испуганно ахает, по инерции дёрнувшись назад. Машинально прижимаю её крепче.

Маленькая, как Дюймовочка.

– Елена Александровна летит спасать мир, – усмехаюсь и отпускаю её, отмечая, какой приятный у неё запах духов.

Вчера я как-то даже не обратил на это внимания. Наверное, с похмелья было не до того. Хотя и сейчас, после часа сна, я чувствую себя так, будто бухал неделю.

Пропускаю женщину вперёд, отступив на шаг, и, пока она аккуратно спускается по ступенькам, ещё раз окидываю взглядом её фигуру.

Да, задница ничего.

Подходим к машинам.

– У вас в Москве всегда так ГАИ долго приезжает, или вы его не вызвали? – на ходу интересуется Елена Александровна.

– Вызвал, только у них работы много вчера было и они не доехали.

Открываю свою дверь и завожу двигатель. Прикуриваю, пока машина греется. Проверяющая тоже заводит машину и встаёт рядом со мной.

– Можем разойтись полюбовно. Я оплачу стоимость ремонта и найду мастеров, если нужно, – киваю на её багажник. – Или у вас КАСКО?

– У меня вообще нет страховки, – отмахивается она со вздохом.

– Как так? – усмехаюсь.

– Забыла сделать, – пожимает она плечами.

– В Москве лучше иметь страховку, – хмыкаю. – Здесь очень активное движение.

– Я заметила, – вижу, как её губы дрогнули в улыбке. – Раз уж мне даже на территории больницы, на парковке, умудрились стукнуть машину.

Вздыхаю.

– А сами-то вы откуда? – смотрю на неё.

– Из области, – отмахивается она, явно не настроенная на дружескую беседу. – Скажите, куда надо ехать.

Объясняю ей радиус поиска и задумчиво смотрю в её сосредоточенное лицо.

– Не заблудитесь? – уточняю на всякий случай.

– Нет, всё нормально будет, – отмахивается она.

– Дайте телефончик на всякий случай, – усмехаюсь. – А то деда потеряли, не хватало ещё проверяющую потерять.

Елена Александровна послушно называет мне номер своего телефона.

– Ведь-ма, – диктую по слогам, вписывая её имя-отчество в телефонную книгу, а женщина лишь усмехается и садится в свою машину. Прыгаю в свою, делая ей прозвон, и отъезжаю от здания.

Дед не мог уйти далеко. Зато пойти мог в любую, одному ему известную сторону.

Я привык доверять своей интуиции, поэтому