На краю любви - Сандра Мэй

Джек стоял у высокого французского окна и смотрел на унылый пейзаж. Асфальт, бетон, стекло, металл, серое небо, серый воздух, серые люди. Кто сказал, что настоящая жизнь — в городе?

Середина октября, в этом все дело. Самое депрессивное и паскудное время года. Правда, в Сайлент-Крик в это время уже снег ложится, а к Рождеству перевалы не проехать, заваливает до весны…

Французские окна были тройными. Дорогие, хорошо заделанные — и все равно возле них было холодно стоять. Во всем этом доме — холодно. С тех пор как ушла Иви.

Гай постарел за полгода лет на двадцать. Превратился в растерянного, желчного старика с трясущимися руками. Мамаша Леруа держалась лучше, но Джек понимал, что и ей несладко. Временами он жалел мамашу Леруа, искренне и сильно, но она ухитрялась в считаные секунды избавить его от этого чувства.

То, что она пытается настроить против него Эми, — ужасно и недопустимо. Тут всего два выхода, один — дать мамаше Леруа по башке кирпичом, второй — уехать подальше. Собственно, Джек и приехал сегодня в дом тестя и тещи, чтобы сообщить им о своем решении вернуться домой. В Сайлент-Крик.

Недавний ночной звонок от Фрэнка Мейнарда раздался очень вовремя. Джек уже захлебывался в пучине непроглядной свинцовой тоски, уже почти отчаялся найти общий язык с собственной дочерью, уже не совсем отчетливо понимал, как ему жить дальше… Голос друга детства в трубке был рожком той самой кавалерии, которая всегда приходит на помощь отчаявшимся в самый последний момент.

Они не виделись и не разговаривали десять лет, с тех самых пор, как Джек удрал из Сайлент-Крик. Фрэнк торопливо прокричал в трубку последние — за десять лет — новости, сообщил, что женился на Моне Богарт и что их дочке Джози уже пять лет… Джек сказал, что его дочке тоже пять — и внезапно охрип. Фрэнк почувствовал неладное.

— Джек, ты чего там?

— Ничего. Я… понимаешь, Фрэнки… моя жена… она умерла три месяца назад.

— О господи! Брат, прости. Прими мои, как говорится… черт, глупо звучит. Несчастный случай?

— Она заболела. Все очень быстро случилось.

— Так ты один с малышкой?

— Да.

— Послушай, Джеки, я не мастак вести душеспасительные разговоры, так что слушай сюда: если тебя там не особо что держит, то бери дочку и приезжай к нам. Мы с братьями Баллард затеяли возрождать «Индейскую стоянку», а лучше тебя нам проводника не сыскать.

— Фрэнк, я…

— Погоди, а то я собьюсь. Ты скажи прямо — если у тебя работа, зарплата и всякая там карьера, то…

— Да нет, Фрэнк. Нет у меня никакой карьеры. И зарплата… ну что зарплата?..

— Вот! Я и говорю! Тогда приезжай и не задумывайся.

— А жить где? И куда я дену Эми? Она еще совсем маленькая, ей нужен присмотр…

— Ха! Держись за воздух, братец Джек! У нас в Сайлент-Крик присмотр ей будет обеспечен! К твоему сведению, у нас прямо на Заячьем холме стоит новехонькая школа для малолеток, по высшему разряду! Спутниковая антенна, Интернет и все дела. А заправляет в новой школе… ни за что не догадаешься!

— Ну?

— Джилли Баллард!

— Нет!

— Да, Джеки, да! И у нее отличная группа из десяти огурцов-малолеток, моя Джози тоже там. Они все в ней души не чают, а она с них глаз не спускает, и все они кормленые, умытые, учатся читать и писать, рисуют, гуляют — короче, блеск!

— Фрэнк, я ведь… и Джилл…

— Да брось! Ну было дело, я понимаю, так ведь это когда было? У тебя дочка, у Джилл жених…

— Кто-кто?!

— Ну не то чтобы прямо жених, но ходят такие разговоры, что…

— Кто?

— Не хочу показаться сплетником…

— Фрэнки!

— Молодой Придурок Саймон.

— Вот дьявол!

— И не говори. Стоит оставить девушку без присмотра на какие-то жалкие десять лет…

— Честно говоря, я был уверен, что она давно замужем… за кем-нибудь приличным. Джилл была правильная девочка.