Больше не кукла - Ольга Островская

− Прошу в столовую. Наша домработница сейчас подаст ужин, − великосветским тоном приглашает мать. И меня тоже увлекают в том самом направлении.

Стоит отдать должное незнакомцу рядом, он не спешит и действительно следит, чтобы мне было удобно следовать за ним. Так что когда мы оказываемся в столовой и он помогает мне сесть за стол, я искренне благодарю.

− Не стоит благодарности, − слышу в ответ. Стул рядом отодвигается. Кажется, именно Тимур на него и садится.

Опустив голову, я прислушиваюсь к окружающему. Мама что-то рассказывает вполголоса второму гостю. Судя по бряканью тарелок, Тамара Павловна подаёт первые блюда. Нос щекочут ароматы еды, среди которых преобладает мясные. Конечно, мужчины ведь в доме.

Я так зациклилась на том, что мама приведёт неизвестно кого, чтобы пристроить меня подходящему мужу, что даже не подумала, как я буду есть. Одно дело на кухне, в обществе нашей добрейшей домработницы, которая не станет осуждать, если я буду ощупывать тарелку, если что-то разолью, или рассыплю. И поможет, если понадобится. А тут всё совсем иначе. Рядом чужие незнакомые люди… и мама, которая уж точно не страдает всепрощением.

Проще вообще не есть ничего, чем позориться.

− Тамара, когда закончите, принесите Жене белый мохеровый жакет. Она замёрзнет, − неожиданно командует мама, заставив меня вздрогнуть.

− Не нужно, − возражаю сразу же.

− Нужно. Не спорь, − отрезает, словно от мошки отмахивается. – Тамара, принесите. Так что ты говоришь, Руслан…

Горло сдавливает привычным унизительным чувством никчёмности и беспомощности против неё. Вонзив ногти в ладони, зажмуриваюсь. Прогоняю неуместное отчаяние. Беру силы в злости и обиде. Сейчас для меня любой ресурс сойдёт.

Беседа за столом продолжается. Неизвестный Тимур тоже в неё включается. Одна я чувствую себя инопланетянкой.

− Евгения, вам налить вина? – вдруг обращается ко мне сосед по столу.

− Нет, благодарю. Мне нельзя.

− Женя будет сок, − тут же вклинивается мама.

Злость во мне уже ключом кипит. Да сколько можно?

− Нет, я буду воду, − отрезаю гораздо громче, чем нужно.

За столом на несколько секунд повисает неожиданная пауза. Тимур, хмыкает. Кажется, что-то наливает. Потом осторожно берёт меня за руку и помогает обхватить пальцами стакан. Заслужив ещё одно моё «Спасибо».

В стакане действительно оказывается вода.

− Евгения, ваша мама сказала, что вы сейчас в академотпуске, − Руслан обращается ко мне теперь. − А на кого учились, если не секрет?

− На психолога, − поворачиваю голову на звук его голоса.

− Представляешь, Руслан? – фыркает мать. − Из всех возможных вариантов, выбрала эту никому не нужную профессию. Я бы ещё поняла, если бы дочь решила пойти на медицинский, стала психиатром, или клиническим психотерапевтом. А так лишь бы разговоры разговаривать. Надеюсь, ещё не поздно всё исправить. Женя достаточно молода, чтобы перевестись на более перспективную специальность.

Каждое её слово как оплеуха. Болезненная, жёсткая, унизительная. Но к счастью, отрезвляющая. Не знаю, чем закончится этот ужин, и как я потом буду себя чувствовать, но сейчас адреналин буквально бурлит во мне, подталкивая к открытому сопротивлению и противостоянию. Словно принятое сегодня решение сняло с меня большую часть сдерживающих цепей, развязав руки.

− Твоё мнение о перспективности психологии очень устарело, мама, − произношу холодно. – И можешь забыть о своих планах. Я вернусь к учёбе, как только восстановится моё зрение.

− Об этом мы тоже поговорим позже, − многозначительно цедит мать.

Тут позади слышатся шаги. На слух узнаю Тамару Павловну.

− Женечка, позволишь? – она осторожно накидывает мне на плечи кофточку. Мохеровую. Вообще-то нежную и мягкую, насколько я помню. Но сейчас у меня мгновенно начинают чесаться шрамы, а пушистый мохер кажется колючей мешковиной.

Поморщившись, замираю. Не знаю, что делать. Если разденусь обратно, это скорее всего будет выглядеть по-детски. В маминых глазах так точно. Но терпеть это зудящее ощущение весь вечер?

− Евгения, всё в порядке? – вдруг спрашивает меня Тимур. Теперь его голос звучит гораздо мягче. И это неожиданно подкупает.

Как мало мне, оказывается, нужно. Всего лишь небезразличие. Пускай даже отстранённое, от постороннего человека.

− Нет, − признаюсь тихо. – Кожа слишком чувствительная. Неприятно прикосновение шерсти.

− Позвольте, я помогу.

Недоумевая, что именно он имеет в виду, я рассеянно киваю. Стул соседа отодвигается и спустя минуту я ощущаю на плечах его руки. Кофточка исчезает. А потом меня неожиданно закутывают во что-то другое.

Схватившись руками за полы, я понимаю, что это, кажется, мужской пиджак. Запах дорогого парфюма говорит о том же.

− Спасибо, − бормочу я в очередной раз, невольно смущаясь от столь неожиданной ситуации.

Раздраконенная маминой беспардонностью и неуместной попыткой сватовства, я как-то даже подумать не могла, что мужчина, которого она приведёт, может оказаться нормальным, а не под стать ей. Хотя, об этом, конечно, рано судить. А знакомиться с ним ближе, я не собираюсь.

Столь ожидаемая вами встреча будет, скорее всего, уже в следующей главе.

Глава 5

Ужин, как я и ожидала, обернулся для меня настоящей пыткой. Несмотря на неожиданное участие сидящего рядом мужчины и все его попытки помочь. Сгорая со стыда, я согласилась, когда Тимур предложил порезать для меня рыбный стейк. И даже смогла благодаря этому съесть пару кусочков, морщась каждый раз, когда особо громко стучала и скребла вилкой по тарелке, в попытке наколоть хоть что-то. То же самое было с салатом. В конце концов я решила, что лучше потом поем наедине. И стала делать вид, что слушаю о чём говорят за столом.

Разговор, само собой, шёл… о фармакологическом бизнесе. А ещё у меня сложилось отчётливое впечатление, что между мамой и этим Русланом существует нечто большее чем просто рабочие отношения между боссом и подчиненной. Возможно они друзья. А может... Неужели мама могла закрутить роман со своим начальником? Но у него же, наверное, семья есть. Вот и сын имеется. Рядом сидит. Впрочем, откуда мне знать, как всё обстоит на самом деле.

Жаль, что я вижу только их размытые силуэты. Мне никак не рассмотреть выражения лиц, глаз, даже мелкие жесты. И приходится полагаться в своих оценках только на слова и интонации.

Задумавшись о сложностях своего восприятия взаимоотношений окружающих, я пропускаю тот момент, когда мама снова вспоминает обо мне.

− Тимур, как вам эта свинина? Жаль,