Он мой Сентябрь - Евгения Ник

его половине смята, подушка прохладная, значит, ушёл давно. И в груди тут же расползается странное облегчение, почти физическое, и прокатывается мысль: “слава богу”. Сажусь, утыкаюсь ладонями в лицо и тихо выдыхаю. Ну и что это было? Какого лешего я вчера так и не поговорила с ним? Просто смотрела кино, ела торт, наблюдала за тем, как он то уходит на кухню, то возвращается, периодически залипает в телефон, и молчала. Всё равно молчала.

Встаю медленно, тело ощущается чужим, желудок крутит. Ещё бы! Это ж надо было вчера столько сладкого слопать, так недалеко и до прибавки в весе. И внезапно словив панику, опускаюсь на колени, достаю из-под кровати весы и встаю на них, чтобы убедиться в том, что я всё ещё в “своём” весе. Успокоившись, плетусь в ванную комнату, умываюсь ледяной водой, пока кожа не начинает гореть, выпрямляю волосы утюжком, крашу ресницы минимально, лишь чтобы не выглядеть призраком и наношу на губы розовый тинт. Одеваюсь в любимые широкие брюки-палаццо черного цвета и мягкий серый джемпер. Завариваю молочный улун в термокружку, подхватываю сумку и выхожу из дома. Сама себе кажусь роботом, запрограммированным на определённый набор действий. Сажусь в машину. Тихо. Даже не включаю музыку, потому что боюсь разбить ту хрупкую корочку льда внутри, которая ещё помогает мне не сорваться в слёзы. Глупые женские слёзы.

В пробке разглядываю других водителей. Все куда-то едут. Все знают, что делают. Я вроде бы тоже, на работу вот еду, но внутри такое ощущение, что потерялась в этом огромном мире, как Алиса в Стране чудес.

Плащ мокрый, руки холодные, настроение ниже нулевой отметки. Захожу в цех и первым делом чувствую тепло от утюгов и запах ткани. Бытро скидываю с себя плащ, вешаю его на плечики, а потом осматриваю пространство. Одна из наших девочек сидит над пиджаком и аккуратно прокладывает строчку вдоль лацкана, медленно с полной концентрацией. Вторая проверяет посадку брюк на манекене, прикусывает губу, отходит на шаг, снова подходит. Рабочая рутина — привычная, ровная.

Ставлю сумку на стол, где разложены лекала и образцы тканей — мой маленький рабочий островок счастья. Моя лучшая подруга и непосредственный руководитель Галя ведёт коллекцию целиком: она решает, каким всё будет, принимает ключевые решения по дизайну, задаёт направление. А я — младший дизайнер. Подхватываю, подстраиваю, довожу линии, чтобы всё сидело как надо, чтобы ткань легла правильно, чтобы задумка стала вещью, а не просто красивой картинкой на планшете. И именно в этих мелочах всегда кроется самое сложное, но и самое интересное, особенно когда результат не просто такой, каким его задумали, а во много раз лучше.

Только сажусь в своё кресло и собираюсь убрать со стола сумку, как Галя выдвигается в мою сторону. Волосы собраны в высокий хвост, на глазах — идеальный смоки айс, губы спокойные, но взгляд такой злой, что я неосознанно втягиваю голову в плечи.

Сейчас начнется.

— Ну? — без приветствия давит она тоном. — Ты вышвырнула Сирожу? — кривит лицо, коверкая имя Серёги.

Прикусываю губу. Смотрю в сторону. И всё, ей этого достаточно. Она шумно выдыхает и легонько шлёпает меня по плечу, как будто встряхивает.

— Лиля, блин, ну ты вообще с ума сошла? — её голос почти искрит гневом. — Ты что, реально так и оставила всё? Ты же себя так втаптываешь не пойми во что! И вообще, превращаешься в... декоративную подушку на диване в вашей квартире!

— Я знаю, — говорю. Голос выходит тише, чем должен. — Просто… я вчера как будто не могла. Дёргаюсь, упираюсь локтями в стол и накрываю ладонями лицо. — Пусто во мне.

— Пусто? — Галя смеётся без веселья. — Это не пусто. Это твой организм так защищается, чтобы ты не задохнулась в этих отношениях. Но не вздумай! Слышишь меня?! Ты что не видишь? Он как вампир высасывает из тебя все соки. Я вообще не припомню тебя такой потухшей.

Отрываю руки от лица, смеюсь, но этот смех кривой. Губы дрожат. Горько, почти плачу, потому что она права. Но я не знаю, что с этим делать.

— Галчон, не дави, и так плющит, — выдыхаю шёпотом, потому что могу говорить только так.

Моя подруга внимательно смотрит на меня, а потом подходит и крепко обнимает.

— Я б ему по яйцам швейной машинкой прошлась. Крупным зигзагом. Медленно так. И упивалась бы его поросячьими визгами.

— Боже, Галь, не пугай меня, — посмеиваюсь, смахивая слезу. Тянусь сама и тоже обнимаю её. — Спасибо за поддержку.

— Постараюсь сегодня молчать. Но прошу… Не топи себя в этом болоте.

Киваю, насколько это возможно в её крепких объятиях. Галя наконец-то выдыхает и отстраняется от меня. Дальше мы стараемся полностью погрузиться в работу. У неё это выходит, а вот у меня… Я пытаюсь нарисовать эскиз, но линии выходят кривыми. На листе просто хаос, как у пятилетнего ребёнка. Подруга временами смотрит на меня так, будто готова обнять ещё раз или тряхнуть за плечи, но в итоге молча сопит. А ближе к обеду директор вызывает её к себе.

— На обед вместе, — бросает она на выходе, тыча в мою сторону пальцем. — Я тебя не отпускаю одну. Ты когда одна, начинаешь думать. А думать тебе сейчас вредно, потому что моментально загоняешься не в те дебри. — Поняла? Ждёшь меня, Рябинина. Это приказ.

Но так выходит, что я всё же ухожу на обед одна, потому что Галчонок пропала на тет-а-тете с нашим главным.

Иду к машине с мыслью, что поеду в свой любимый азиатский ресторан — горячий удон с креветками, жасминовый чай, деревянные столы, вот то, что нужно моему желудку. Меня мотает сейчас, то сладким натрескаться, то жирненьким, пряненьким… что я могла бы заподозрить беременность, но наша близость с Ивановым была так давно, что этот вариант точно исключён. У меня банально нервяк. И пока размышляю об этом, не замечаю, как руки сами поворачивают руль совершенно в другую сторону. А через семь минут передо мной вырастает знакомое здание. Фитнес-центр, в котором работает Серёга.

Паркуюсь немного в стороне от входа. Сижу в машине минут пять, семь, десять. Пальцы на руле сжимаются, суставы белеют. Я не знаю, что именно хочу увидеть. Проверить. Убедиться. Может быть, просто поставить точку визуально.

— Чёрт… — бормочу себе под нос и выхожу. Делаю три шага, а потом останавливаюсь, как вкопанная.

А может, я и правда попала в кино? Ну так банально ведь не бывает?

Смотрю на него. На неё.

Серёга выходит из центра. Он улыбается лёгкой улыбкой, которую я когда-то