Знак алого меха - Анна Мортмейн

как горит всё лицо. Брэм резко обернулся. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, он пронзил меня насквозь, и в его глазах я прочла не удивление, а нечто иное — острое, заинтересованное, знающее понимание. Он медленно, по-хищному ухмыльнулся, развернулся и пошёл дальше, а я стояла, чувствуя, как жар стыда заливает меня с головы до ног. Он всё понял! Он видел мой голодный взгляд, слышал этот звук! И, кажется, ему это... понравилось.

Наконец мы вышли на центральную поляну, где горел большой костёр, а вокруг него полукругом стояли грубые деревянные столы и лавки. Брэм усадил меня рядом с собой на самой дальней лавке, в небольшом уединении, и с какой-то трогательной, почти медвежьей заботой начал ухаживать: положил на мою тарелку самый сочный, дымящийся кусок жареной дичи, подлил густого, ароматного ягодного отвара, пододвинул миску с тушёными на углях кореньями и овощами. Было непривычно и до слёз приятно. Но в груди тут же сжался холодный комок. А как у них образуются семьи? Если всё, как у нас... если я снова окажусь лишь временным пристанищем, это разобьёт мне сердце окончательно. Я не переживу этого.

Мысль о Морисе ударила с новой силой, острой и физической болью под ложечкой. Мы больше не увидимся. Моя единственная семья, моя сестра по духу и крови, осталась там, в том аду. Я не увижу, как её лицо будет светиться, когда она почувствует первую шевеление будущего детёныша. Не смогу держать её за руку в долгие ночи, не разделю с ней все те мелкие радости и страхи, через которые проходит женщина, становясь матерью. Я сидела, механически пережёвывая пищу, и пыталась загнать подступающую истерику куда подальше, в самый тёмный угол сознания, чтобы не расплакаться перед всеми этими незнакомыми, сильными мужчинами. И так глубоко ушла в себя, что не заметила, как за нашим столом воцарилась тишина.

Я подняла голову и встретилась с любопытными, но не враждебными взглядами четырёх оборотней, сидевших напротив. Брэм, видя мою растерянность, взял слово. Его голос, громкий и чёткий, привлёк внимание и других.

— Отряд, это Роана. Её история необычна. — И он коротко, без лишних эмоций, но с уважением к моему горю, изложил суть: мир Аргрем, вечная война, последний бой, портал, жертва и чудесное спасение здесь. Затем начал представлять своих соклановцев, своих ближайших друзей и советников.

— Это Рэй, мой заместитель. Правая рука, принимает решения, когда меня нет.

Представленный мужчина, чуть ниже Брэма, с русыми, отливающими рыжиной волосами и зелёными, по-кошачьи круглыми и очень живыми глазами, подмигнул мне. Он был таким же мускулистым, но более жилистым и подвижным. Я смущённо кивнула в ответ.

— Дальше — Верни, наш главный стратег, — Брэм кивнул на самого крупного из них.

Тот был того же роста, что и мой оборотень (я мысленно ахнула, поймав себя на этой дерзкой мысли!), но шире в плечах и массивнее. Его мудрые карие глаза смотрели на меня с нескрываемым, почти отеческим сочувствием, и он дружелюбно улыбнулся, пытаясь своим спокойным видом немного разрядить обстановку.

— Рэгг отвечает за слежку и разведку. Лучший следопыт в клане.

Я уважительно кивнула мужчине с тёмно-серыми, почти стальными глазами, которые таинственно блеснули в отсветах костра. В ответ он лишь едва заметно, одними уголками губ дрогнул в подобии улыбки. Сдержанный, немногословный тип. Чувствовалась в нём скрытая опасность.

— А это Ник. Наш лекарь и завхоз. Без него мы бы давно сгинули от голода и лихорадки.

Его белокурые волосы и голубые глаза делали его похожим на эльфа, но в чертах лица и твёрдом взгляде читалась оборотническая природа. Красивый, бесспорно, но моё сердце осталось равнодушным. Он вежливо склонил голову, внимательно, почти по-врачебному изучая меня, оценивая, видимо, моё физическое и душевное состояние. Под этим взглядом я нервно дёрнула ушами, и все взгляды снова прилипли ко мне. Последний, самый старший из них, с кожей, испещрённой шрамами, и тёмными волосами с благородной проседью, смотрел на меня глазами цвета тёплого, старого янтаря. В них читался немой вопрос.

— Меня зовут Грэв, дитя, — представился он сам, и в его голосе звучала такая же добродушная, отеческая теплота, как и во взгляде. — Как ты себя чувствуешь после всего пережитого? Силы возвращаются?

— Уже... уже лучше, спасибо, Грэв. Вы все мне очень помогли, — голос мой дрогнул, но я взяла себя в руки.

— То, что произошло... Думаю, со временем я смогу с этим жить. Но... — я сделала глубокий вдох, — что будет со мной дальше? — Я замолчала, затаив дыхание в страхе услышать ответ. Конечно, я сильная. Я могла бы выжить и одна, освоиться в этом мире, как дикий зверь в новом лесу. Но мысль о том, чтобы снова быть одной, без надежды, без тех, кто мог бы стать семьёй, и, возможно, без того, кто уже одним своим взглядом и прикосновением затронул самые потаённые струны моей души, повергла в настоящий, животный ужас.

Ответил Брэм, и его голос прозвучал твёрдо и ясно, без тени сомнения:

— Я предлагаю тебе отправиться с нами, в наш клан. Мы обеспечим тебя жильём, поможем найти дело по душе. Ты будешь под защитой клана, у тебя будет кров и пища. Ты не будешь одна. И там... — он сделал небольшую, многозначительную паузу, и его взгляд на мгновение стал глубже, пристальнее, — сможешь обрести новый дом. Новую семью. И новую жизнь.

Я выдохнула с облегчением на первой части его предложения и снова замерла на второй, чувствуя, как сердце заколотилось в груди.

— А как... как у вас образуются семьи? — робко, почти шёпотом, спросила я. — Думаю, наши миры сильно различаются. Судя по тому, что сражались только мужчины...

— В вашем мире сражаются только женщины?! — не выдержав, воскликнул Рэй, и его зелёные глаза округлились от изумления.

И все присутствующие, включая нескольких эльфов, прислушивавшихся к разговору, уставились на меня в немом, шокированном вопросе. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Пришло время открыть им правду о моём доме.

— Да. Основная тяжесть войны лежит на женщинах-зверолюдках. Маги-мужчины оказывают поддерку, но в ближнем бою... они почти бесполезны. Позвольте, я расскажу о своём мире, чтобы вам было понятнее.

Я сделала глоток прохладного, терпкого отвара, чтобы увлажнить пересохшее горло, и начала, глядя на потрескивающие в костре поленья, будто в их пламени видела картины прошлого:

— Аргрем — мир, который боги покинули давным-давно. И с их уходом защита от вторжений извне ослабла, порвалась, как гнилая верёвка. Каждые шесть суток по всему миру открываются врата в мир хаоса. Из них являются твари, чья единственная