Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Временами казалось странным, что под шумными волнами скрывается мир. Я перечитала все тексты и поэмы, сказания и легенды, но на самом деле никому точно не известно, кто живет в Королевстве Вечности.

Всегда ли там сыро? Забирались ли угри и жирные киты в подводные жилища?

Черные потоки неистово бились о борт лодки, пока Алексий и Джонас осторожно направляли ее в бухту. Страх был дурманящим, словно сложенные в животе камешки, но к воде влекло какое-то неведомое желание, очарование, которое я не могла притупить. Чем решительнее я пыталась избавиться от любопытства, тем настойчивее меня тянуло к морю. Словно крепко привязанный канат вокруг талии, оно манило меня обратно к краю между двумя мирами.

– Вон. – Джонас взмахнул руками и потянулся к черному кожаному ранцу, засунутому под одну из скамеек. Из него он извлек бутылку с насыщенным янтарным элем внутри. – Сегодня мы начнем празднование так, как и подобает. С медового нектара.

Я воспользовалась колючим канатом, чтобы выбраться из лодки, и ступила на нагретые солнцем камни.

– Только ты можешь нажраться, находясь так близко к Бездне.

– Вот почему мы здесь, Лив, – не задумываясь, ответил друг. – Черт возьми, я наполовину уверен, что Кровавый певец мертв. Вероятно, он был обезглавлен своими же людьми после того, как его сбросили обратно в море.

Я старалась гнать эту засевшую, как колючий кустарник в груди, мысль прочь. К лучшему, если наследник Королевства Вечности умер и исчез навсегда. Я рассмеялась, чтобы доказать Джонасу и себе, что чувствую то же самое.

Сандер развел костер на берегу, а Мира раздала каждому маленькие бисквитные пирожные, пропитанные ирисовым сиропом.

– Красмира Сэкандар – нараспев произнесла я ее полное имя и положила на язык маленький десерт. – Ты стащила их из кухни перед началом праздника? Идешь против правил, подруга.

Она обиженно фыркнула, ее грозовые глаза сузились.

– Да, я войду в легенды как злобная принцесса, укравшая несколько кексов.

Солнечный свет разливался по горизонту как полоска крови, говорящая о том, что близится ночь. Вскоре присоединятся члены наших уникальных дворов, борясь за внимание королевских отпрысков. На первом празднике мы заскучали друг по другу и уединились, чтобы спрятаться ото всех и отмечать полночи лишь вчетвером. Только мы.

С тех пор каждую первую ночь мы всегда проводили вместе, как друзья, вдали от обязанностей и условностей.

Танцевали, смеялись и подкалывали Джонаса из-за его неумения обращаться сразу с двумя женщинами в своей постели. И судя по тому, как быстро он прикончил последнюю бутылку, я не сомневалась, что друг воспринял наши насмешки как вызов – овладеть минимум тремя девушками зараз.

– Джонас, умоляю тебя, не делай этого. – Я громко засмеялась; голова чуть кружилась в беспросветной элевой дымке. – Ты только покалечишься, и твоему отцу придется тебя освобождать.

Мира невольно хихикнула, опустив голову на плечо Алексия. Сандер злорадно ухмыльнулся.

– Даж не стал бы его спасать. Он бы опозорил его, собрав всех вокруг, чтобы поглазеть на него.

– Весь этот разговор бессмыслен. – Джонас обиженно надул губы и потер щетину на подбородке. – Во-первых, даж никогда бы не стал выставлять меня на посмешище; я его любимчик. Во-вторых, ни в одном королевстве нет такого места, где я мог бы застрять или пораниться, занимаясь тем, в чем я знаток.

– О? – удивилась я. – И что же это такое?

– Думаю, ты в курсе, Лив, но я буду рад ознакомить тебя в подробностях. Не исключено, что ты научишься кое-чему.

Я выразительно фыркнула и поднялась на ноги.

– Ах, Джонас, однажды какое-нибудь страшное существо заберет твое сердце, и ты будешь растерян, не зная, что предпринять дальше.

Он откинулся на локти и скрестил лодыжки, лицо расплылось в злорадной ухмылке.

– Одна любовь до конца моих дней? Не смеши меня.

– Кстати, о возлюбленных, – вклинился в разговор Алексий, не сводя с меня глаз. – Как ты относишься к недавно распространившимся слухам, что несколько благородных людей лично общались с дядей Валеном, Лив?

Внезапно все выпитое отозвалось легкой тошнотой. Я отмахнулась от этой мысли.

– Думаю, если слухи правдивы, они храбрые души, раз обратились к моему отцу, а не ко мне напрямую.

– Отлично сказано, Ливи! Заставь их встать на колени! – крикнула Мира. Она закрыла рот рукой и разразилась пьяным смехом, когда до нее дошел смысл сказанного.

Сандер улегся на песок и закрыл глаза.

– Они глупцы, если думают, что твой отец пожертвует тобой ради какого-то политического союза.

На моих губах заиграла довольная улыбка. Разговоры о женихах менялись с течением лет. В другое время, возможно, было вполне обычным делом, когда отец устраивал брачные обеты своей дочери, но только не в моем случае.

Знакомство родителей произошло на балу в честь приданого матери. Король выставил ее в обмен на стратегический союз, и победителем должен был стать тот, кто предложит наибольшую цену. Отец даже не был в числе претендентов, а теперь они стали правителями целого королевства. Они, как никто другой, не заставили бы своих детей вступить в брак подобным образом.

Озвученный вопрос заставил мои плечи поникнуть. Недостатком дружбы, завязавшейся еще с младенчества, было понимание каждого произнесенного слова, каждой мелькнувшей эмоции на лицах друг друга. Мы знали слабые и сильные стороны друг друга и все наши потаенные страхи.

Хоть это и образ мышления Джонаса, но не такая уж и дурацкая идея, потому что, помимо своей неопытности, мне больше нечего было предложить.

– Наверняка никто не заставит тебя выйти замуж, – сказал Джонас, голос его был тяжелым от выпитого. – Но если пьяные ублюдки начнут вешаться на кого-нибудь из вас двоих, они исчезнут.

В прозвучавших словах слышался укор. Даже в стельку пьяный, даже почти на год младше меня, Джонас напоминал опекающего брата, который не очень-то хорошо относился к мужчинам, заглядывающимся на нас с Мирой только из-за положения.

Захмелевшая Мира обхватила шею Джонаса и прильнула к его щеке громким, влажным поцелуем.

– Знаешь, каким бы дураком ты ни был в большинстве случаев, одно из любимых сердец принадлежит тебе.

Он смахнул ее руку и снова опустился на песок, напевая жуткую песню моря, от которой у меня волосы дыбом вставали на руках, как от пугающего воспоминания.

– Человек ли он? Нет. Мы батрачим, гнием…

Я отвернулась и пошла прочь, а их песни, смех и пьяные оскорбления в адрес друг друга остались за спиной. Шаги мои были неуверенными, поэтому, добравшись до кромки воды, я осторожно устроилась на выступе толстого камня, чтобы понаблюдать за солнцем, уходящим в черное море.