Невероятная для офицера - Анна Филин

— Здравия желаю!

— И тебе, майор, здравия. Пойдем выйдем, нельзя посторонним здесь, ты уж прости.

А вот сейчас было обидно, но я все понимаю. Вышли с Серегой на улицу, уселись в беседке, затянутой маскировочной сеткой, и я выложил ему причину приезда.

— Я с кровниками не общаюсь, даже деда по отцу ни разу не видел. А про нравы могу сказать, что после развала Союза они ужесточили отношения к традициям. Круговая порука — это у них на первом месте, своячничество, родня по крови, считай, семья. Пусть это будет десятая вода на киселе, роли не играет. Твои мусульмане?

— Не знаю, — я пожал плечами. Об этом даже и не подумал.

— Ворота зеленого цвета? Полумесяц на них видел? Может, надпись какая арабская? Мужчины в тюбетейках, женщины обязательно в платке, длинные платья, закрытые руки?

— Вроде все так.

Я припомнил, что все ворота на Цветочной улице выкрашены именно в зеленый цвет.

— В семье слово мужчины — непререкаемый закон. Слово старшего мужчины, отца. Женщин не бьют, это грех, а вот наказать не возбраняется. Наказывает муж или отец. Короче, средневековье у них там процветает.

— Ну ладно в ауле, высоко в горах, но у нас здесь Россия, центр страны, светского государства — и наказывать женщину? Совсем все попутали? — не понимал я главного.

— Забей. И не лезь к ним. Мой тебе совет. Они как шакалы, один на один побоятся выйти, стаей накинутся. Надо оно тебе? Ради чего? Забудь, найди кого-нибудь, оттянись и забудь.

Серега целиком и полностью был прав. Я и сам все понимал умом. Только вот этот затравленный взгляд на овощном развале и тот, другой, совершенно безучастный, никак не выходил у меня из головы.

Покинув друзей, я проехал по центральному проспекту — красота! Движение практически отсутствовало, парковки пустые, редкие прохожие лениво брели по тротуарам. Люблю такое наблюдать. А может, и правда бросить все?

По-мужски та женщина мне не симпатична. Моль. Я люблю стерв, красивых, надменных, с ними не заскучаешь. Отношения напоминает охоту, в которой победителю, то есть мне, достанется приз — тело. Кровь бурлит не хуже, чем при минировании, башню сносит…

Но я уже начал, а бросать дела не в моих привычках. Поэтому достал телефон, глубоко вздохнул и набрал Марго. У нас несколько лет назад был ух какой жаркий роман, снег зимой плавился, но едва я заикнулся о браке, как она рассмеялась мне в лицо: «Мне обязательств на работе хватает».

Сейчас я звонил ей за помощью. Она работала в главке и имела доступ к базам, без ее участия мне не обойтись.

— Привет, Игорек, — хищной кошечкой отозвалась Марго.

— Привет, помощь твоя нужна. Можно приеду?

— Я на дачу собираюсь.

— А я тебя и отвезу, хочешь?

— Хочу. Приезжай, — мягко, чуть выпустив коготки, ответила Марго.

— Пятнадцать минут. И возьми пропуск на работу, пожалуйста, — не дожидаясь вопросов, я отключился и тронулся с парковки.

Глава 9

— Зачем тебе они? — Марго смотрела недружелюбно, на мякине ее не проведешь, ей нужны ответы, иначе и пальцем не пошевелит.

Пришлось врать, юлить, что, дескать, под окнами скупают землю, строят дома, переселяются целым аулом, и все это меня настораживает, потому как я там живу и не хочу неожиданностей.

Уж насколько она мне поверила, не знаю, но принесла в итоге распечатки из их баз. Я мельком глянул — проживают пятеро. Имена, фамилии, годы рождения, род занятий.

— Спасибо тебе. На дачу?

— Да, но через пару магазинов.

Марго погнала меня в супермаркет, там набрали тележку продуктов, затем в строительный, рулоны чего-то для грядок, я не вникал. Пара ведер и два уличных светильника от меня. Марго «зависла» напротив них в раздумьях. Я обмолвился про подарок, и она царственным жестом согласилась взять. На кассе оплатил за все, не к лицу мне мелочиться.

Затем полтора часа по асфальту и еще полчаса по гравийке.

— Останешься на шашлыки? — предложила Марго, пока я выгружал пакеты.

Ее облепили дети, они все лето жили на даче с бабушкой, то есть мамой Марго. Сын шести лет и дочь четырех.

— О! Конечно, останусь.

Солнце перевалило за середину дня, а я завтракал чашкой кофе и булочкой, заботливо припасенной с вечера.

— Тогда пока я огонь развожу и стол собираю, может, подсобишь по мужской части?

Надо было сразу догадаться. Мужики у Марго для другого, а дом требует участия. Вот и буду сейчас шашлык отрабатывать. Впрочем, мне в радость, переключу мысли на физическую работу.

— Мама, покажи Игорю, где дверь с петель отвалилась, он поможет, — с нежной улыбкой передала меня в заботливые руки Марго.

— Анна Павловна, к вашим услугам! — я щелкнул каблуками.

С ней мы были шапочно знакомы. В прошлом жена высокопоставленного коммунистического вожака, толком никогда не работала, в профкоме озвучивала волю своего супруга. Мужа давно схоронила, но имперские замашки были сильны в ней по сей день. И да, глядя на нее, я понимал, от кого Марго получила царственную осанку.

Сменной одежды моего размера, понятное дело, в доме не водилось, поэтому я угваздался как перед боевой операцией — полная маскировка под местность. Вначале дверь, потом ступени лестницы поправить, к ним перила укрепить, передвинуть мебель на первом этаже в гостиной. И как вишенка на торте — вкопать те самые ограждения, что мы с Марго купили в магазине.

После чего меня отправили в летний душ и попросили как следует почистить одежду. Выхлопал, как мог, но помылся знатно. Еще бы искупаться…

Ужинали уже в сумерках. Обе хозяйки поблагодарили меня за уличные светильники. А по темноте я поехал домой.

Вернувшись, сходил в душ и, завалившись перед телевизором, развернул лист, ради которого потратил половину выходного.

Выходило так, что в доме жили все люди под одной фамилией. Старшие состояли в законном браке, и молодые тоже в браке. Хм, в графе родители у Марии Богдановны стоял детский дом. Как же тебя угораздило? И главное, в графе национальность значится русская, а Серый говорил, что на наших они не женятся… Опять у меня пазлы не сходятся.

Как отступиться от расследования? Все мне в их семействе не нравилось, и каждый новый день накидывал вопросов. Ладно. Завтра выходной, прости, Орловна, не приеду, доведу дело до конца и со спокойной душой с понедельника окунусь в работу.

В воскресенье после чашки кофе я поехал к Гасану