Запретная для Севера - Ария Гесс

Качаю головой и закрываю глаза. Господи, да ты даже не можешь увидеть, какую именно жизнь живёт мама, какой брак?!

— Ладно, — обнимаю ее, вдыхая аромат свежести ее парфюма. — Я очень люблю тебя, пожалуйста, не делай глупостей, из-за которых я буду нервничать.

— Это ты глупостей не делай. В прошлый раз ты убежала и ничего мне не сказала, что случилось. Может, сейчас расскажешь?

— Просто… он неприятен мне. Очень.

— Может… — сестра заговорщически сощурила свои глаза, — ты влюбилась в другого?

— Да, — отвечаю машинально, чтобы отстала наконец. — Люблю другого, но это не взаимно, поэтому даже не спрашивай, кто он. Знай, что я не хочу выходить за Германа.

— Может, тогда я за него выйду?

Чуть челюсть не роняю от услышанного. Меня передергивает, как от удара током.

— Ты в своем уме? Да он же..

— Он нравится мне, Сима. Я влюбилась с первого взгляда, как только увидела его. Знала, что ты его терпеть не можешь, иначе даже не посмела бы…

— Стоп, — прерываю ее жестом руки, а сама падаю лицом на колени, завывая: — Господи! — бью руками коленки, а потом так же резко выпрямляюсь. — Фиг с тобой! Давай! Я буду делать все, чтобы вас сблизить, но если он хотя бы раз сделает тебе больно…

— А должен? — выгибает бровь сестра.

— Я просто предупреждаю.

Надеюсь, что этот ублюдок не станет применять свои грязные штучки и на Святе, я не позволю! Но увидеть его истинное лицо она все-таки должна. Ситуация осложняется ее влюбленностью. С характером Святы она его из-под земли достанет, главное, чтобы этот маньяк ее не обидел!

Когда подъезжаем к особняку, седовласый мужчина в костюме галантно провожает в дом, где нас встречают помощники, приветствуют и помогают избавиться от шуб.

Поднимаясь по лестнице, мы проходим по длинному коридору, по обе стороны которого расположены двери. Машинально оглядываюсь и замечаю, что одна из них открыта. Подойдя ближе, не могу сдержать любопытства и заглядываю…

Тут же натыкаюсь на сведенные к переносице брови и испепеляющий взгляд Северина. Он разговаривает с отцом, стоящим ко мне спиной, поэтому я отчетливо вижу, как его взгляд скользит по мне по мере моего движения.

Внутренности тут же стягиваются узлом, когда я понимаю, что это мой шанс с ним поговорить.

Другого просто не будет. Только как это сделать, когда охрана ведёт меня прямиком до комнаты жениха?

15

Решение приходит в голову моментально.

Как только открывается дверь в комнату Германа, я захожу туда со Святой, но тут же вылетаю обратно, закрыв их там вдвоем.

Может, поговорив с ним наедине, она поймет, какой он придурок, и разлюбит его?

Удивительно, что этот ублюдок не завопил, чтобы я зашла обратно. Наверняка в его воображаемом кодексе подонка есть пунктик на свободу передвижения женщин в его доме.

Хорошо, что пока я ещё не женщина «его дома».

— Простите, — опережаю вопрос сопровождающего меня мужчины, усиленно нажимая на живот. — Резко живот заболел, мне срочно нужно в уборную. Кажется, я не вытерплю и минуты, — для пущей эффективности ещё и дергаясь, словно у меня синдром Туретта* (болезнь нервной системы, при которой у человека возникают множественные простые или сложные двигательные и вокальные тики в течение более 12 месяцев)

Мужчина прочищает горло и вскидывает голову, не смотря мне в глаза, словно я сказала что-то постыдное. Сноб.

— Вдоль коридора последняя дверь налево, — четко чеканит он.

— Спасибо, но… — мнусь, немного наклоняясь и имитируя резкую боль в животе. — Вы можете уйти, я запомнила, где находится комната Германа, вы меня очень смущать будете.

Он несколько секунд мнется, но в итоге соглашается.

Я же, дойдя до уборной, захожу внутрь и, оставив приоткрытой дверь, смотрю, когда же Владимир — отец Германа, выйдет из кабинета.

Адреналин бурлит в крови. Я вообще в шоке, что делаю нечто подобное. Мне кажется, что все, что касается этого мужчины, вводит в мою жизнь непонятный хаос. Я должна это прекратить.

Я жду, когда смогу с уверенностью зайти в кабинет и сказать ему, что все это нелепая ошибка, о которой совсем не стоит знать нашим родным.

Но выходит совсем не так, как я ожидаю…

Потому что я тут же вздрагиваю от резкого хлопка дверью, а потом вижу, как прямо в сторону уборной надвигается… Нет, это не просто Северин. Это словно волна цунами, лава от взорвавшегося вулкана.

Он очень зол. Его сведенные к переносице брови на фоне его огромного мускулистого тела смотрятся настолько пугающе, что я уже сомневаюсь, что встретиться с ним снова — хорошая идея.

Его бешеная энергетика настолько пугает, что я инстинктивно прячусь за стеклянную перегородку, отделяющую длинную мраморную раковину от большой ванны с гидромассажем.

Перегородка с темным напылением, поэтому вряд ли меня через нее видно.

Но что я, блин, вообще делаю?!

Хорошо, что туалет и ванная здесь отдельно. Иначе я бы не пережила этот день.

Перестаю дышать, когда дверь открывается и тяжелые шаги останавливаются на расстоянии вытянутой руки от меня.

Руки, ноги, тело — все начинает дрожать. Делаю вдох и тут же задерживаю дыхание, когда кажется, что я даже дышу громко!

И вроде бы надо встать, сказать, что хотела с ним поговорить, но мне до чертиков страшно.

Я дико боюсь выходить.

Я трусишка.

И мне даже плевать на те цели, о которых я думала изначально. Сейчас меня волнует только одно — дождусь, когда он уйдет, вернусь в комнату к жениху, где буду и дальше грызть себя параноидальными пессимистичными мыслями.

Тем временем комната наполняется звуком быстрого потока капель. Слышится несколько брызг, а потом он выключает воду.

Ну все. Тело словно свинцом заливают. От перенапряжения мышцы ноют, но я жду.

Он умылся и должен выйти. Осталось чуть-чуть, и я снова смогу дышать и больше никогда даже не подумаю ещё раз с ним встретиться.

Слышится какой-то шорох, потом я вижу, как на пол падает черный свитер… следом ещё что-то, не могу понять издалека, а потом я просто умираю, потому что мозг отказывается в этом участвовать, а сердце разрывает от чересчур резкого прилива адреналина в кровь, когда мужчина открывает стеклянную дверь и по совместительству мою единственную защиту от него.

Зажмуриваюсь от дикого страха, потому что не смогу, не выдержу прямого взгляда, умру от