Пара - Эли Хейзелвуд

— Не колю.

— Нет?

— Я оборотень.

— Ага, — киваю я. — В общем, я хотела сказать, что ты явно неплохая партия.

Но я почти ничего о тебе не знаю. Понятия не имею, сколько тебе лет, какая у тебя фамилия, какой у тебя любимый цвет… Наверное, чёрный. Верно?

— Вообще-то, я больше люблю красный.

— Как человеческая кровь?

Он не опровергает.

— Ну ладно. Как я уже сказала, спасибо за информацию.

К сожалению, сейчас я не в том состоянии, чтобы вступать в отношения, так что вынуждена отклонить твоё предложение и…

— Какое предложение?

— То, которое ты только что… — я хмурюсь. Потому что никакого предложения он мне не делал.

— Этот разговор не приглашение, убийца.

Он прав.

Хотя я не понимаю, почему осознаю это только сейчас.

Коэн не клеится ко мне.

Он не пытается плавно влиться в мою жизнь, как герой из Cha Cha Real Smooth.

Он не решил, что мы идеальная пара, подходящая для дружбы с Мизери и Лоу, чтобы вместе устраивать семейные ужины.

Он вообще ничего от меня не ждёт.

Но…

— Тогда зачем ты хотел, чтобы я знала? — спрашиваю я тихо.

— Потому что это правда. И потому что ты должна это осознавать, — отвечает он спокойно, словно для него истина и осознанность, два понятия, которые не могут существовать друг без друга.

— А вы с правдой, значит, в особенно близких отношениях?

Он некоторое время изучающе смотрит на меня.

— Я не стану тебе лгать, Серена.

— Ну а я, скорее всего, буду лгать тебе постоянно.

— Да ну? — его улыбка почти восхищённая. — И что за ложь ты рассказываешь?

— Всякую разную, — я сглатываю, опускаю взгляд на колени. — Но только если это служит всеобщему благу.

— Ты уверена?

Да.

— А ты? Ты уверен?

— Уверен в чём?

— Откуда ты знаешь, что я действительно твоя пара?

— Просто знаю. Поверь мне.

Удивительно, но я верю. Хотя, если быть честной, дело не столько в том, что он чувствует, сколько в том…

— А как вообще понять, что кто-то твоя пара? Я хочу знать, чувствую ли я то же самое к тебе.

Он отмахивается:

— Не чувствуешь.

— С чего ты взял?

— Если бы чувствовала, знала бы.

— Не обязательно. Может, признаки есть, просто я их не замечаю, потому что я только наполовину оборотень.

— Нет, такое ты бы не пропустила.

Горло пересыхает. Сердце тяжелеет от разочарования.

Что, я надеялась? Да нет же. Чёрт, нет.

Мне не нужна никакая пара, что бы это ни значило.

Моя сексуальность заросла паутиной настолько, что даже у этих паутин успели вырасти собственные паутины.

Я всегда нуждалась в пространстве, в одиночестве.

Да и вообще, я только начинаю понимать, чего хочу от жизни.

Это всё, не начало чего-то.

И всё же…

— Но с тобой я чувствую себя… в безопасности, — признаюсь я, на мгновение словно прячусь внутрь себя, пытаясь нащупать в этом странном теле и запутанном мозгу хоть немного ясности.

Присутствие Коэна давит, словно занимает слишком много места в комнате, и всё же с ним мне спокойно, удивительно спокойно. Никакого беспокойства. Никакого страха. Никакого ужаса перед тем, что будет дальше.

— Это потому, что я альфа, — отвечает он. — Мы создаём порядок. Спокойствие.

— Но рядом с Лоу я себя так не чувствую.

Он отмахивается почти раздражённо:

— Не придавай этому значения. Это ничего не значит.

— Но… — я сама не понимаю, зачем спорю. Он ведь только что подарил мне возможность отступить.

— Ладно. Ну, поскольку это явно одна из тех ситуаций с неразделённым влечением, с которыми нам всем время от времени приходится как-то справляться…

— Ах да? — кажется его это забавляет, как будто знает что-то, чего не знаю я.

Неужели он не должен быть хотя бы немного разочарован?

— Ты же лучший друг мужа моей лучшей подруги. И я хочу, чтобы у нас были нормальные отношения. Может, мы могли бы, ну… просто дружить?

— А если ограничимся приятельством? — парирует он.

Я не понимаю, шутит ли он, поэтому просто киваю:

— Договорились. И можешь втихаря по мне страдать, если уж так приспичит.

Он тихо смеётся, хрипло, сдержанно, но этот смех живёт в морщинках у его глаз, и он словно тянет меня за собой.

— Спасибо, — говорит он. Он не выглядит ни подавленным, ни расстроенным.

Возможно, он просто из тех, кто в любой ситуации находит повод усмехнуться.

Мы с Мизери делали то же самое, когда всё было дерьмово, а дерьмово было почти всегда. Мы смеялись, пока всё не становилось ещё хуже. Смеялись истерично, но это помогало, хоть как-то отвлекало. Я и сейчас такая же. Мизери может сколько угодно устраивать уютную семейную жизнь и ощущать себя частью чего-то,

а я, я всё то же чёртов беспорядок.

— Всё равно ты бы не захотел меня, если бы не эта биологическая штука, — тихо, почти шёпотом произношу я. — Я же полное бедствие.

Он слышит.

— О да. Ты беда, — спокойно подтверждает он.

— Эй! — я возмущённо задираю подбородок. — Мне одной разрешено это говорить, ясно? Не тебе.

— Серена, ты — наполовину человек, наполовину оборотень, которая сама призналась, что она патологическая лгунья. Не понимает, как работает электричество, и, без сомнений, страдает тяжёлым посттравматическим расстройством. Поверь, это даже ребёнок бы заметил.

Я бы хотела возмутиться. Очень. Но вместо этого смеюсь, не в силах сдержаться. Коэн встаёт и направляется к двери, и я снова чувствую тяжесть в животе, ту самую, что становится всё сильнее, когда он уходит… и ещё сильнее, потому что я хочу, чтобы он остался.

А потом осознание накрывает меня, не резко, а как небольшое землетрясение:

вот оно.

Остаток моей жизни.

И, может быть, пора уже начать её жить, понемногу, шаг за шагом.

— Знаешь, — говорю я, когда