Развод. Шах и мат от королевы - Елена Сергеева

Не дожидаясь ответа Родиона, направляюсь к лестнице и поднимаюсь в комнату на втором этаже.

Голова у меня, конечно, не болит, но состояние реально вымотанное. Никогда в моей жизни мне не приходилось столько думать, анализировать и переживать, и это состояние непривычно и энергозатратно.

Вытаскиваю из кармана телефон и набираю Олесю. Мне нужно поговорить с дочерью, поскольку утром я нашла в себе силы только написать ей короткое сообщение, что папа попал в больницу, и я к ней приехать не смогу и объясню все позже.

Дочь быстро берет трубку и взволнованным голосом спрашивает:

— Ну, что у вас произошло?

— У папы подскочило давление, упал, ударился головой, — на автопилоте повторяю фразу, сказанную врачом.

— Папа потерял равновесие? — также удивляется Олеся, как вчера я.

— Не молодеем мы, однако, — отмазываюсь я.

— И как он сейчас себя чувствует?

— Он уже дома.

— Серьёзно?

— Ты разве не знаешь папу...

— Понятно. Сочувствую тебе.

Понимая, что должна ей сказать о том, что он не совсем здоров, добавляю:

— У него временная потеря памяти, но ты не пугайся, она пройдет.

— Кошмар!

Сил разговаривать дальше даже с любимым ребёнком у меня нет, и я сворачиваю разговор:

— Ладно, милая. Справляйся без меня пока, я не смогу помогать тебе в ближайшее время.

— Да хорошо, мам, справлюсь. Берегите себя.

Разъединяюсь и ложусь на кровать. Закрываю глаза и вижу мелькающие картинки дня: возмущающийся Родион, Барби, милующаяся с каким-то парнем, Гена в кресле.

В этом скопе событий мне нужно не потеряться, не ошибиться, поскольку права на ошибку у меня нет.

11 глава

Просыпаюсь пораньше и собираюсь идти в душ, но ванная в нашей комнате занята. Удивляюсь: зачем Родион так рано проснулся.

Он, конечно, не любитель проспать полдня, но в выходной день позволял себе полежать в кровати до девяти. А сейчас только восемь.

Не найдя ответа на свой вопрос, решаю не ждать, когда он накупается, и отправляюсь в гостевую ванную, где принимаю душ.

Не торопясь, привожу себя в порядок, и где-то через полчаса спускаюсь на кухню и застаю мужа у кофемашины.

Судя потому, что он одет в костюм, Родион явно не собирается оставаться сегодня дома. Более того, это совсем не подходящая одежда посещать врача, если он туда собрался.

Не желая оставлять свой вопрос без ответа, спрашиваю его:

— И куда ты собрался?

Муж поворачивается в мою сторону и смотрит на меня так, словно я спрашиваю его о чем-то ненормальном, а потом, посчитав, что я достойна ответа, выдает:

— На работу.

Ошарашенно таращусь на него и говорю очевидное:

— Ты еще не поправился!

— Я чувствую себя хорошо, — отрезает Родион так, чтобы я больше не задавала ему глупых вопросов.

Не знаю, что делать. Я в растерянности. Почему-то мне кажется, что появление мужа на работе испортит все мои планы, и потому, несмотря на то, что я уверена, что это бесполезно, я все же уговариваю его:

— Может, дашь себе пару дней выходных, чтобы прийти в себя?

— Альбина, я не маленький ребенок и вполне в состоянии для себя решить, могу я пойти на работу или нет.

Понимаю, что ничего уже не изменить, замолкаю и пью кофе с бутербродом.

Еле справившись с завтраком, ухожу в укромное место и набираю Гену.

— Что случилось? — звучит место приветствия.

— Родион собрался идти на работу, — выкладываю свою горящую новость. Мужчина пропадает на несколько секунд, а потом уверенно произносит:

— Пусть идет.

Не верю услышанному и возмущаюсь:

— Ты серьезно? Как я смогу что-то узнать, если он тоже будет там?

— Ты можешь быть дополнительными ушами и глазами.

Задумываюсь над его словами. Обстоятельства, конечно, нервирующие, но, возможно, я реально таким образом быстрее смогу узнать правду.

— Хорошо, — сдаюсь я и, не удержавшись, уточняю: — А у тебя появились какие-нибудь новости?

— Еще даже сутки не прошли, как ты была у меня, — напоминает Гена мне. И потом, вероятно чувствуя, что сказал довольно резко, добавляет более мягко: — Я работаю, Альбина. Как только мне будет что тебе сказать, я обязательно это сделаю.

Прощаюсь с Геннадием, разъединяю вызов и обреченно иду на первый этаж. День предстоит непростой. Одно присутствие рядом предателя, который решил втихаря украсть у меня отцовскую фирму, устраивает внутри шторм, а тут провести с ним целый день бок о бок. Обнадеживаю себя, что, возможно, день будет информативный. Я же увижу его рядом с Барби и буду очень пристально наблюдать за ними обоими.

Нахожу мужа в прихожей пытающимся справиться с ботинками.

Принципиально даже советом не помогаю ему справиться, а просто наблюдаю, чем это закончится.

Родион все-таки завязывает шнурки, но когда поднимается, едва не заваливается на меня, а успевает прислониться к стене.

Испуганно гляжу на него. Я никогда не видела таким своего мужа.

— Тебе плохо?

— Что-то голова кружится, — сознается он.

— Я же говорила тебе, не надо торопиться возвращаться на работу, — повторяю свою песню.

Молчит. Да, Родион еще тот осел, и слушать женщину — это последнее, что он будет делать.

Направляюсь в гараж и иду к своей машине, чувствуя, что он следует за мной.

— Надеюсь, ты хотя бы не сядешь за руль. Поднимает на меня глаза и на удивление соглашается: — Не сяду.

Устраиваюсь в водительском кресле и запускаю двигатель. Муж садится рядом и пристегивается ремнем безопасности.

Делаю то же самое и, открыв ворота пультом, выезжаю во двор.

Охранник, увидев выехавшую машину, поспешно открывает ворота, и мы благополучно покидаем дворовую территорию.

Всю дорогу за нас говорит только радио. Радуюсь этому фактору, потому как не хочу тратить силы на пустые препирания, они мне понадобятся, чтобы держать лицо в логове врагов.

На парковке, поставив машину на директорское место, выхожу и смотрю на серое лицо мужа.

Укачало?

Он с трудом поднимается с сиденья и стоит, придерживаясь за кузов. Неужели ему нужно сделать что-то настолько важное, что он готов ползти в фирму?

12 глава

Он с трудом поднимается с сиденья и стоит, придерживаясь за кузов. Неужели Родиону нужно сделать что-то настолько важное, что он готов ползти в фирму?

— Вызвать скорую? — спрашиваю, потому как время идет, а улучшений я не замечаю.

— Нет, — произносит Родион категорично, так что я понимаю, что спорить с этим упрямцем бессмысленно.

Вздыхаю. Моя совесть не позволяет уйти и бросить его здесь на