Собственность короля Братвы - Коул Джаггер

Или, может быть, поцеловать меня. Может быть, и то, и другое. Мои бедра сжимаются, когда я дрожу под его хваткой.

— Давай внесем ясность, — тяжело рычит Он, выверяя слова. — Очень короткая, размытая история между нами здесь ничего не значит. То, что ты и моя дочь знакомы, для меня ничего не значит, — шипит он, и его голубые глаза горят огнем. — Ты здесь, потому что я так приказал. Потому что ты сыграешь для меня роль. И ты будешь делать то, что я скажу.

Я не смогла бы говорить, даже если бы захотела. Мое сердце колотится так сильно, что это почти все, что я могу слышать. По моей коже словно пробегает огненная рябь. Само мое нутро содрогается от ужаса и боли, которые ужасают и возбуждают меня.

— И все же, — угрожающе шипит Юрий. Его сильная рука все еще сжимает мою челюсть. Его глаза не отрываются от моих. — И все же ты решила ослушаться меня. Чтобы бросить мне вызов.

Я дрожу под его взглядом. Не могу сказать, возбуждена я или напугана. И опять же, это может быть и то, и другое, что только означает, что я возбуждена еще больше.

— Ты хочешь бросить мне вызов, Ривер? — он тихо рычит. — Зачем останавливаться на этом? Почему ты ограничилась только бикини, когда я попросил тебя одеться к ужину?

Я моргаю и судорожно сглатываю. — Что?

— Сними его.

Мое сердце замирает. — Что, прости?

Низкое рычание вырывается из его горла. Его хватка на моей челюсти усиливается, и он придвигается ко мне еще ближе, пока его мощное мускулистое тело почти не прижимается к моему. Он опускает губы к моему уху. Мои веки тяжелеют, я дрожу от нахлынувшего желания.

— Я сказал, — рычит он. — Сними его.

Мое лицо вспыхивает. — Что, мой...

— Все.

Он медленно отстраняется, опуская взгляд к моим глазам. Я смотрю на него в ответ.

— Ты шутишь.

— Я не шучу.

Внезапно он убирает руку с моей челюсти. Он поворачивается и легко идет обратно к столу. Он садится и поворачивается, чтобы снова посмотреть на меня, взмахивая рукой.

— Бикини. Снимай, сейчас же.

Я сглатываю. Я дрожу, когда мои глаза встречаются с его. У него нет пистолета или чего-то еще. Он даже больше не обнимает меня. И все же я чувствую себя обязанной делать то, что он говорит. Я чувствую себя околдованной или подавленной властью. Было бы легко списать это на страх. Но я знаю, что это не так. Или это не совсем так. Это нечто гораздо более опасное, неотразимое и постыдное.

Медленно я завожу руку за спину и развязываю узел на верхней части бикини. Глаза Юрия горят горячим синим огнем, когда он смотрит, как я снимаю верхнюю часть. Моя рука скрещивается на груди, прикрывая грудь, когда я опускаю верх на палубу.

— Теперь остальное.

— Ладно, хорошо, — бормочу я. Моя свободная рука опускается к одному из узлов сбоку от низа.

— Хорошо, что?

Я резко поднимаю взгляд. Мое лицо краснеет.

— Хорошо, что? — тихо рычит он.

Мои щеки горят, когда я смотрю на него.

— Хорошо, сэр, — шепчу я.

Он кивает, как будто одобряя. Прерывисто вздохнув, я развязываю узел на своих трусиках. Когда он распускается, я тянусь за другим и делаю то же самое. Когда они опускаются по моим ногам, моя свободная рука проскальзывает между бедер, чтобы прикрыться.

Внезапно я оказываюсь голой, едва прикрываясь руками, на частной палубе мега-яхты российского мафиози-миллиардера.

Юрий улыбается, как будто все это совершенно нормально. Он указывает на стул напротив себя. — Давай, ешь.

Я пристально смотрю.

— Иди поешь, Ривер, — рычит он. — Ты не на фотосессии. Ты действительно можешь поесть прямо сейчас. Не отрезай себе нос назло своему очень хорошенькому личику, пытаясь сказать мне, что ты не голодна.

Я взвешиваю это еще секунду. Но затем мой желудок стонет, как будто умирает, и я сдаюсь. Я неловко подхожу к столу, все еще прикрываясь, когда сажусь. По крайней мере, белая скатерть прикрывает мои колени, поэтому я поднимаю эту руку.

— Надеюсь, у тебя разыгрался аппетит.

Мои глаза с благоговением впиваются в разложенное на столе. Икра, омары, ножки камчатского краба, устрицы, шампанское со льдом и бесконечное множество других деликатесов.

Ничего не говоря, я принимаюсь за еду. У меня нет сил гадать, подмешано ли в нее лекарство, отравлено или нет. Кроме того, если бы он хотел, чтобы я умерла или потерял сознание, наверняка нашлись бы способы попроще, чем тратить целых две дюжины устриц на половинки раковин.

Мы не разговариваем, пока я ем одной рукой. Хотя я игнорирую шампанское, которое он мне наливает.

— Попробуй крабовые ножки.

Я по-прежнему молчу и не смотрю на него, когда тянусь за одной. Но потом понимаю, в чем проблема. Чтобы раскусить крабовые ножки, нужны две руки. Я пробую одной, но ничего не получается. Я пожимаю плечами и решаю оставить это в пользу чего-нибудь попроще.

— Попробуй их, — Юрий мрачно рычит. Когда я смотрю ему в глаза, я вижу, что он не отпускает это. Хотя мы оба видим, что он делает.

— Правда? — Бормочу я.

Он натянуто улыбается. — Я бы не хотел, чтобы гость пропустил их. Они действительно вкусные.

Я пристально смотрю на него. Он смотрит прямо в ответ, не моргая.

Наконец, я вздыхаю. К черту все. На этом столе столько всего, что не хватит, чтобы съесть двумя руками. Я делаю вдох, а затем медленно убираю руку от груди. Я свирепо смотрю на него. Но он просто продолжает смотреть мне в глаза с острой улыбкой. И я понимаю, что дело было не в том, что он пытался увидеть мои сиськи. Дело было во власти.

Это не должно так волновать меня, как сейчас.

Я тянусь за ножкой краба и разламываю ее. Юрий продолжает есть, время от времени потягивая шампанское. Я ловлю его взгляд, останавливающийся на моей груди. Но когда он это делает, я дрожу от жара. Я чувствую, как мою кожу покалывает под его пристальным взглядом. Мои соски твердеют. Я краснею и снова принимаюсь за еду.

В конце концов, я действительно наелась — впервые за, возможно, месяцы, учитывая мою обычную диету во время съемок. Я даже, наконец, потянулась за шампанским. Опять же, если бы он хотел убить меня или накачать наркотиками,