Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская

Папин телефон начинает звонить, он выходит из-за стола, отвечает однозначно и утвердительно и молча заканчивает разговор. Мы всё понимаем. Молча встаём и обнимаем папу. Ему, наверное, тяжелее всех. Хотя лично я потеряла не бабушку, а лучшего друга, учителя, наставника и ориентира. Мою музу, мою любовь. Совершенно неподражаемую и особенную.

— Сказали, что она скончалась ровно в семь утра. Дождалась своих девочек и ушла, — говорит папа, когда набирается сил.

9-La Isla Bonita

La Isla Bonita Rodle, Hilola Samirazar

— Алло, Тонь, прости, что так рано, я тебя разбудила? — слышу на другом конце дрожащий голос подруги.

— Нет, Рокс, мы ещё не ложились, что случилось? Ты в порядке?

— Можно я к вам приеду? — Глотает рыдания.

— Конечно. Жду тебя. Ты скоро будешь?

Возвращаюсь к Глебу в спальню и снова одеваюсь.

— Бусь, я не буду ложиться, сейчас Рокс приедет. Сбегаю в «Азбуку», куплю на завтрак что-нибудь.

Выхожу из дома в шесть утра. Всю неделю провела как во сне. Ночью мы смотрим с Глебом гастрономические шоу, и я объедаюсь шоколадным мороженым, а утром я в каком-то полуавтоматическом режиме еду на работу. Высиживаю день, возвращаюсь, сплю вечером, и ночью мы снова валяемся и объедаемся. Для Глеба это лучший досуг, он сова, ночью творит, ездит на студию, а сейчас нянчится со мной, я же уже не выдерживаю. Понимаю, что надо брать себя в руки, но дала себе ещё день. С понедельника я возвращаюсь к здоровому образу жизни.

Покупаю нам с подружкой кубические круассаны. Судя по её рыданиям, очередное расставание, будем лечиться глюкозой и брютом.

— Тонь, — бросается мне на шею заплаканная Рокси.

— Рокс, может тебе в полицию? Что случилось?

Подруга зарёванная, растрёпанная, речь бессвязная. На неё смотреть страшно. Провожу на кухню, даю попить и успокоиться, прийти в себя.

— Ты помнишь Авдеева? — Наконец заговаривает.

— Это с которым ты в «Вильямсе» познакомилась? Блондин?

— Да-да.

— И? — Тороплю подругу. Мне его уже убить хочется.

— Он мне сделал предложение.

— Вы же знакомы две недели? А чего ты плачешь то? Я думала, он тебя изнасиловал!

— Если бы, — опять срывается на рыдания. — Я сказала «Да». А сегодня ночью у нас только секс случился.

— Ну и? — Оборачиваюсь, пока собираю на стол.

— У него член крохотный… мой мизинец больше!

— Такой? — показывая свой, смеясь.

— Нет, у тебя пальцы длинные и красивые! А там вообще червячок!

Я забываю о том, что Глеб спит, начинаю смеяться на всю квартиру. Вот это проблемы у человека…

А Рокси ещё громче всхлипывает. Но пора заканчивать ломать трагедию. Это просто очередной конфуз. Пострадала и хватит...

— А такие бывают? — подаю подружке кофе, сыр, ягоды и круассаны.

— Ой, ну что за красота, я даже почти забыла об этом убожестве, — шмыгает носом и шевелит своим мизинцем изображая червячок, — поэтому я к тебе и приехала.

— Семь утра… Могла бы в кофейне позавтракать, — снисходительно улыбаюсь.

— А ты чего не спала то? Как съездила, кстати. Что-то вообще с радаров пропала.

— Шампанского хочешь? — Игнорирую её вопросы.

— Спрашиваешь?

— У меня бабушка умерла, впала в кому, когда я была во Франции, — рассказываю, разливая по бокалам брют.

— Блин, Тонь, прости. Я не знала. Прими мои соболезнования!

— Спасибо, Рокс, — даю себя обнять. — Не переживай, ты меня наоборот отвлекла. А то я вообще в каком-то состоянии сомнамбулы была. Не думала, что так переживать буду. И от работы стало тошнить невозможно. Как на пытку хожу.

— Понимаю. Давай! Чин-чин! — подруга в воздухе поднимает бокал.

Шампанское дарит абсолютно воздушное настроение. Ещё нет девяти утра, а мы открываем вторую бутылку, глуша боль. Каждая свою. Мы не виделись несколько месяцев, и хоть в мессенджерах на связи, живое общение переписки не заменят.

В одиннадцать утра мы идём в бассейн в моём фитнес-зале. Глебу не будем мешать и сами порелаксируем в соляной пещере.

— Роксик, я беру с собой вино, — подмигиваю и убираю бутылку вина с бокалами и штопором в свою спортивную сумку.

— Аршанская, я тебя люблю! Кстати, ты ещё же не Ковалёва? Когда у вас роспись?

— В конце июля. Свадьба в августе, — наклоняюсь к подруге на ухо, — я не возьму эту фамилию. Кто в здравом уме откажется от моей?

— Согласна. Когда, кстати, твой брат освободится? Тоже хочу быть Аршанской…

Я думала, что соляная пещера и бассейн нас освежит, но нас разморило ещё больше. Мы выбрали себе шезлонг у джакузи и беззастенчиво достали бокалы и аккумуляторный штопор.

— Знаешь, что это за вино? — Игриво спрашиваю подругу.

— Белое…

— Детка, это не белое. Это Сансер Ле Блан Де Гранж, — произношу с французским акцентом, — лучшее белое вино.

— Тонь, ты же знаешь, что мы люди простые, я не разбираюсь.

— О, мадемуазель, Вам и не нужно разбираться. Это вино Родриго Де Гранжа. Маркиза Сансеруа и по совместительству моего бывшего любовника.

— Маркиза? Что? Что ты несёшь? — подруга смотрит на меня, как на городскую сумасшедшую. — Стоп! Того самого Родриго? — У Рокси отвисает челюсть.

— Да-а-а…

— А как ты выяснила, что это его?

— Он мне его сам подарил. На балу.

— Ты шутишь? Вы же мутили после школы, да? И как он? Состарился?

— Ты издеваешься? Ему тридцать два года, он в самом расцвете. Прекрасен до неприличия. Знаешь, поставь рядом Тео Джеймса, и мы подумаем, что Тео какой-то невнятный тюбик. Настолько он хорош!

— Гонишь…

— Ты меня знаешь…

— Ну и что? Вы пообщались?

— Совсем немного, — отвечаю расплывчато.

Понимаю, что я конкретно под шафэ и сейчас наговорю лишнего. Я не общалась с Рокси во время нашего романа с Родриго, она не знает подробностей, просто когда-то в таких же обстоятельствах я ей просто рассказала о том, что он был. Она единственная моя подруга, которую принимает Глеб. Она приезжает на тусовки с его друзьями, и можно сказать, что у нас общая компания. Да и с Глебом у неё хорошие отношения, не надо ставить её в неловкое положение. Говорю подружке, что хочу поплавать, и ныряю в бассейн.

Отсчитав двадцать дорожек, ощутив приятную усталость и расслабление, возвращаюсь на свой шезлонг.

— Слушай, я распробовала вино. Я не эксперт, но оно очень приятное. Буду приезжать в гости, покупай, если не очень разорительно.

— Вопиюще разорительно. Да его и не купить. Не в аукционе же мне участвовать, чтобы тебя спаивать, — смеюсь.

— А что мы