Разящая стрела Амура - Ирина Родионова

— Я — политическая, — гордо ответила мадам Савина.

— Что-то они, по-моему, не туда вас привезли… — пробормотала ведьма.

— Вы на что намекаете? — Вера Николаевна вытянулась в струну.

— Ни на что, — пожала плечами Ариадна Парисовна, — политических раньше всегда возили в Большой дом, на Литейном.

— А-а-а… — успокоилась бывшая учительница музыки.

Разговор иссяк.

Неожиданно госпожа Эйфор-Коровина почувствовала легкий, ледяной укол где-то внутри, отчего немедленно защекотало в носу и противно засосало под ложечкой. Потомственная ведьма знала, что это состояние нынче называют «подсесть на измену».

— И-извините, — обратилась она к соседке, — у вас в личной жизни все хорошо?

— Что вы имеете в виду? — лицо Веры Николаевны превратилось в холодную бесстрастную маску.

— Все понятно, можете не отвечать, — Ариадна Парисовна почувствовала, как ее спина быстро покрывается холодным потом.

Госпожа Эйфор-Коровина еще раз с подозрением оглядела даму в коричневом костюме, прижимающую к себе «Романсы» Чайковского, на оборотной стороне которых написано: «Нет порнографии и пропаганде гомосексуализма!». В глазах у ведьмы потемнело, она вскочила, схватила конверт, нетерпеливо разорвала его и вытащила маленький белый листочек.

— Выпустите меня! Выпустите!! — заорала она через секунду и начала кидаться на дверь, колотя в нее руками и ногами.

Вера Николаевна боязливо отодвинулась в самый дальний угол.

«Буйная сумасшедшая», — мелькнуло у нее в голове. — «Припадок начался».

Внезапно внимание мадам Савиной привлекло какое-то движение, нет, скорее… Она повернула голову и увидела, что книга, которую ее просили ни в коем случае не трогать, растет! Раздувается на глазах!

— Этого не может быть, этого не может быть… — забормотала Вера Николаевна.

Она сорвала с себя очки, поморгала почти слепыми глазами, потом опять попыталась трясущимися руками надеть очки, но ничего не получилось.

— Выпустите меня!! Выпустите!! — Ариадна Парисовна не кричала, а просто выла, обрушивая на дверь удар за ударом.

— Помогите! — завизжала Вера Николаевна и тоже бросилась к двери. Отталкивая госпожу Эйфор-Коровину, она тоже начала колотить ладонями по стальной поверхности.

Лейтенант Миронов только начал смотреть новости.

— Товарищ лейтенант, там задержанные чего-то голосят, — сообщил конвойный.

— Так пойди, посмотри, — бросил дежурный, не отрываясь от экрана.

Конвойный нехотя побрел в сторону КПЗ.

Крики слились в одно протяжное: «Помогите!»; милиционер ускорил шаг.

Внезапно резкая вспышка, как от удара молнии, сверкнула в камере. Конвойный заморгал, перед глазами несколько секунд было только цветное марево. Наугад, вытянув вперед руки, бросился к камере, открыл окошко…

— Товарищ лейтенант! Товарищ!

Бледный охранник с трясущимися руками и выпученными глазами влетел к дежурному.

— Там… Там…

— Что произошло? — Миронов вскочил и схватился за пистолет.

— Там… инопланетяне! — выговорил конвойный и рухнул в обморок.

Лейтенант бросился в камеру, дергая пистолет, но кобура, как назло, никак не хотела расстегиваться. От ужаса Миронову свело челюсть, а на лице выступили крупные капли пота. Подкравшись к настежь открытой двери КПЗ вплотную, он прислонился к стене, а затем осторожно, медленно повернул голову и вытянул шею.

В камере было пусто!

— Что за е…

Лейтенант вошел внутрь. Окно целое, замок на двери выбит изнутри, причем, будто одним мощным ударом. И никого! Миронов огляделся и не увидел чемоданчика.

— Но этого не может быть… — лейтенант протер глаза. Даже если в этом чемоданчике была атомная бомба, она не могла взорваться бесшумно!

Неожиданно сверху послышался шорох.

Миронов поднял глаза и увидел, что от потолка отклеился маленький листок бумаги и падает вниз, только очень медленно. Когда листок поравнялся, наконец, с головой лейтенанта, тот схватил его трясущейся рукой и прочел следующее:

Уважаемая госпожа Эйфор-Коровина!

Верховный магистрат отметил ваше старание. Напоминаем Вам, что решением Верховного Магистрата № 232/56-C по результату тайной проверки вашей деятельности, за систематическое растрачивание магический силы на всякую ерунду (гадания, привороты и прерывание запоев) вы приговорены к пожизненному содействию смертным в исправлении их кармы. Будьте сегодня в 19.30 в камере предварительного задержания Центрального отделения милиции. Как, всегда, при себе иметь чемоданчик с магическими принадлежностями и книгу перемещений. Желаю Вам достичь успеха, и в этот раз.

Исполнительный секретарь

Верховного Магистрата,

Сэр Алистер Кроули

19.08.2002 г.

— Что за чертовщина? — пробормотал лейтенант, начав озираться вокруг. Подозрительно шевельнулась тень в углу камеры…

Миронов вздрогнул и рука его сама собой потянулась ко лбу, чтобы совершить крестное знамение. Тут раздался дикий визг, листок бумаги превратился в мышонка, соскочил с руки лейтенанта и исчез под деревянной лавкой!

— Помогите… — прошептал дежурный, чувствуя, что пол под его ногами куда-то уплывает, а сам он медленно оседает вниз, пытаясь схватиться рукой за стену.

Один черт за всех, и все за одного!

Астарот сидел в каменном кресле с высокой спинкой и мысленно проклинал тот день, когда из пустого тщеславия выстроил себе жилище — точную копию Кельнского собора. Эффектный частокол из узких, острых башенок, огромные цветные витражи и гигантские внутренние помещения создавали все условия для сквозняка, холода и сырости. Высокая, пышногрудая и совершенно голая, дама-суккуб сосредоточенно полировала демону рога.

— Апчхи! — хозяин завернулся в плед и недовольно посмотрел на медные тазики, расставленные там и сям. Черепичная крыша, потрепанная сильными ветрами, начала подтекать. Астарот мысленно обозвал себя козлом и подумал, что было крайне непредусмотрительно покупать земельный участок в грозовой части Ада. Конечно, темно-синее небо, разряды молний над скалами, бушующее где-то далеко внизу море — все это поражает воображение, но и только. Уже дважды в этом году Астароту пришлось восстанавливать каминную трубу, после ударов молнии, не говоря уже о постоянных расходах на кровельщика, который не успевал латать гигантскую площадь протекающей крыши.

— Надо будет перебраться на озеро серной лавы, — сказал демон утонченного разврата, недовольно глядя, как в камине за звуконепроницаемым стеклом тлеют вязанки отсьфевших грешников. — Ревматизм замучил!

Откуда-то сверху послышался свист, Астарот убрал копыто и в следующий миг на это место шлепнулся Бальберит.