Мера любви - Жюльетта Бенцони

– Положи! – скомандовал он. – Ты слишком шумишь. Видимо, твоя совесть нечиста, дружок! Пришло время поучить тебя вежливости. Отходи назад, если не хочешь, чтобы я тебя проткнул, как индюшку!

Филиберт перевел взгляд с лица юноши на шпагу, приставленную к его животу, и издал звук, похожий на ржание. Но вместо того чтобы отступить, как ему было велено, он отпрыгнул в сторону так быстро и неожиданно, что Готье растерялся. Филиберт ударил его линейкой, выбил из рук оружие. С победным криком гигант бросился на конюха и повалил его. Беранже бросился на помощь другу, двумя руками схватив Филиберта за гриву. Послышался крик, похожий на рев раненого слона. В это время Амандина, подобрав линейку, пыталась вытеснить Катрин и Луазу из магазина. Обе сестры решили дать отпор этой мегере. Однако уже через несколько минут в сражении стали побеждать Ла Верны. Луаза в полуобморочном состоянии прислонилась к стене. В это время Амандина, сидя верхом на Катрин, изо всех сил пыталась задушить ее вуалью. Филиберт скинул Беранже ударом локтя и принялся за несчастного Готье. Исход боя был предрешен, как вдруг с появлением Жака де Руссе в дом явился закон. Жак, словно спустившийся с небес архангел Михаил, бросился на выручку лишившейся чувств Катрин.

Амандина была отброшена в сторону. Четверо лучников, связав Филиберта, прекратили мучения Готье. Катрин оказалась лицом к лицу со своим спасителем. Тот глядел на нее завороженным взглядом, в котором читался восторг ребенка, получившего рождественский подарок.

– Катрин! – воскликнул он. – Так это правда! Это действительно вы…

– Конечно, это я! А как вы сами думаете?

– Я не знаю. Когда мальчишка сообщил, что вы за мной послали, я чуть было не прогнал его пинком, но он описал вас так точно, что я ему поверил. Вы все-таки должны были предупредить меня о своем приезде. Радость может и убить.

Она улыбнулась, приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать его в щеку, потом сделала два шага назад, чтобы лучше рассмотреть.

– Для умирающего вы слишком хорошо выглядите. У вас здоровый цвет лица, ясный взгляд, твердая походка. Может быть, вы лишь чуточку располнели…

Руссе был типичным бургундцем, отличающимся отменным здоровьем и проводящим больше времени за столом, чем в седле.

– Вы хотите сказать, что я растолстел, как свинья? – спросил он. – Что ж вы хотите? В Дижоне, у которого от столицы осталось лишь название, есть чем закусить. Убиваем время как можем! – Тяжело вздохнув, Жак де Руссе продолжил: – Теперь объясните мне причину этого сражения. Эти люди на вас напали, не так ли? Но я хотел бы знать, почему?

В нескольких словах Катрин объяснила ему ситуацию, рассказав, как она приехала в тот момент, когда Луазу вытолкали за дверь, и как Ла Верны пытались запретить ей навестить дядю Матье.

– Вам же уже сказали, что его здесь нет! – выкрикнула Амандина, вырываясь из рук солдат.

– Где же он в таком случае?

– Откуда я знаю? Он уехал однажды утром, сказав, что собирается совершить путешествие в… Савойю или в Шампань, я точно не знаю. С тех пор от него нет никаких известий.

– Как это правдоподобно! Много лет назад мой дядя страшился дальних дорог, которые сейчас к тому же и небезопасны. Учитывая возраст и болезни… Если отъезды и случались, то всегда в сопровождении нескольких слуг. Кстати, а где вся домашняя прислуга?

– Те, кто ему нужен, переехали в Марсаннэ. Здесь для тяжелой работы мне достаточно одной служанки, остальным я занимаюсь сама, – важно заметила Амандина. – А что касается возраста, то не пудрите мне мозги. В его-то годы и такая женщина, как я! Я могла бы вам кое-что порассказать.

– Довольно, – прервал ее Руссе. – Нас не интересуют альковные тайны. Одно пока ясно – должен же мэтр Готерен где-то находиться. Остается узнать где, а мне сдается, что вам это известно.

– Я уверена, что он здесь, – прошептала Катрин. – Просто эти люди не хотят…

– Эти люди! Скажите на милость, – возмутился Филиберт, – не следует все-таки принимать нас за…

– Хватит, я уже сказал, – прервал его Руссе и повернулся к Катрин.

– Лучший способ узнать правду – это основательно осмотреть дом. Это мы сейчас и сделаем. А вы, – обратился он к солдатам, – не спускайте глаз с брата и сестры. Пойдемте, Катрин!

Осмотр дома, где прошла юность Катрин, взволновал ее. Ничего не изменилось. Надо отдать должное Амандине Ла Верн, все было в полном порядке, как и в то время, когда Жакетта, мать обеих сестер, и Сара вели хозяйство.

Но нигде, кроме кухни, где испуганная служанка чистила овощи, не было ни души. Даже комната дяди Матье была в идеальном порядке. Бросался в глаза лишь легкий налет пыли.

Катрин, совершенно убитая, вернулась в лавку.

– Ну? – услышала она наглый окрик Амандины. – Нашли своего дорогого дядюшку? Довольны наконец, а? Вы достаточно отравили жизнь честным людям, которые не сделали вам ничего плохого. Если вы графиня или аббатиса, – добавила она, обращаясь к Луазе, – так вы думаете, что вам все позволено? Вы думаете, что вам это сойдет с рук?

Луаза, присев на скамеечку, слушала ее с закрытыми глазами. Лицо ее стало восковым.

– Ну, ну, полегче, – прервал ее Руссе. – Я вам советую быть повежливее, моя дорогая. До тех пор, пока не найдется мэтр Матье, вы от нас не отделаетесь. Мы вас не отпустим, пока не узнаем, что с ним случилось.

– И правильно сделаете, – произнесла спокойным ясным голосом вошедшая в магазин женщина. – Я привела с собой девочку, которой есть что вам сообщить.

На пороге, держа за руку перепуганную служанку, стояла высокая эффектная белокурая женщина примерно двадцати пяти лет. На ней было великолепное бархатное платье с коричневой отделкой под цвет глаз. Жак де Руссе без промедления любезно поклонился этой женщине, что не укрылось от пытливых глаз Катрин.

– Я была у вас, капитан, – продолжала она. – Я хотела, чтобы эта девочка повторила вам то, что рассказала мне. Но мне сказали, что вы как раз отправились в лавку «Святого Бонавентуры», и я поспешила сюда. Пресвятая дева, – воскликнула она, заметив Луазу. – И вы здесь, преподобная мать? Что с вами? Вы так бледны и, да простит меня Бог, едва держитесь на ногах.

– Ничего страшного, Симона, – произнесла Луаза, силясь улыбнуться. – Мы не поладили с этими людьми… я не знаю, знакомы ли вы с моей сестрой графиней де Монсальви? Катрин, – добавила она, – мадемуазель Симона Совгрен имела честь вскормить своим молоком монсеньора графа Карла, за что она и пользуется особым благорасположением герцогини.

Лицо герцогской кормилицы озарилось улыбкой.

– Знаменитая Катрин! Как я рада вас видеть. Так вы в Дижоне, и никто об этом не знает!

– Я здесь не более часа, – ответила Катрин, очарованная теплотой и приветливостью, исходящими от этой женщины. – Я приехала прямо сюда в надежде увидеть дядю, о котором уже давно мне ничего не известно. Но вы сказали, что что-то знаете.