Мечта Оливии - Ронда Гарднер

— Вы думали обо мне? — спросил он.

— Нет, — быстро ответила она. Слишком быстро. Он поднял руку и осторожно провел по ее шее, задержав пальцы сзади и освободив от заколок узел шелковистых волос. Оливия почувствовала, как они свободно рассыпались по плечам.

— А я думал о вас, Оливия.

Его голос был мягок, как и ласковые прикосновения пальцев к ее коже. Она почувствовала, что ее немного качнуло, его пальцы словно гипнотизировали ее.

— Я и в самом деле думала о вас, мистер Арчер, — сказала она. — У меня были ночные кошмары, мне представлялось, что вы снова объявитесь в моей жизни и будете вести себя еще более грубо, чем в тот раз.

Он улыбнулся:

— Я думал о тебе по ночам, в постели. — Его голос звучал совсем мягко, в нем слышались откровенность и страсть. — Я представлял тебя обнаженной в моих руках, твои волосы рассыпались темным покрывалом по моей подушке…

Ее сердце едва не вырвалось из груди, когда она попыталась отстраниться от него.

— Вы не имеете права…

— Я вспоминал запах твоей кожи и представлял, какая она на вкус. — Оливия задохнулась, когда он привлек ее еще ближе к себе. — Ты тоже представляла себе все это, Оливия. Я вижу это по твоим глазам, чувствую по тому, как твое тело горит под моей рукой.

— Вы сошли с ума, — сказала она. Ее голос звучал холодно, очень холодно. Но кожа ее действительно горела.

— Иногда я почти слышу, как ты выкрикиваешь мое имя, когда я дотрагиваюсь до тебя.

В ее сознании вспыхнула картина. Она увидела себя в его руках, вздрагивающей от его ласк, прижимающейся к нему в пламени желания, и какое-то чувство, названия которому она не могла найти, возникло во всем ее существе.

— Никогда, — прошептала она, — никогда, даже через миллион лет. Каким вы были в последний…

Он отпустил ее так неожиданно, что она едва не опрокинулась на стол.

— Будьте осторожны в ваших высказываниях, дорогая. — Его голос стал таким же холодным, как и его глаза. — Вы не можете сказать, когда вы захотите не самого худшего на земле мужчину.

Оливия подняла руки к голове. Они дрожали, когда она пыталась заново заколоть волосы.

— Мне никогда ничего не будет нужно от вас, — сказала она срывающимся голосом. — Пока у меня есть…

— …Любезный старина Чарли. — Его рот скривила уродливая ухмылка. — Какие трогательные сантименты, Оливия.

Надо было сказать: «Пока у меня есть две руки, которыми я способна работать», — но почему она должна оправдываться перед ним? И она с вызовом вздернула подбородок.

— Пусть так, — сказала она бесстрастно. — А теперь, мистер Арчер, если вы будете благоразумны, то…

— Любезнейший старина Чарли мертв.

Слова прозвучали как выстрел. Оливия растерянно улыбнулась.

— Что вы сказали?

Его глаза не отрывались от ее лица.

— То, что вы слышали, золотце. Чарли мертв. Капут. Теперь он уже история.

Оливия прикрыла глаза. Мертв? Но это же невозможно! Она виделась с Чарлзом всего лишь накануне вечером, он на несколько минут заехал в «Плазу», чтобы забрать Риа, и был в порядке, в полном порядке.

Арчер неприятно засмеялся.

— Черт, по крайней мере, старина Чарли умер счастливым человеком.

— Чарлз Райт? — тупо спросила она.

Эдвард скривил рот.

— Покойный Чарлз Райт, моя дорогая. Сколько же других Чарлзов было в вашей жизни? Может быть, мы присвоим им номера? Чарли Первый, Чарли Второй…

Мертв. Чарлз мертв. Риа, подумала она, ох, Риа…

— Он действительно умер? — спросила она шепотом.

— Мертв, как доисторический динозавр.

Она уставилась в жесткое, словно каменное лицо.

— Как вы можете говорить так? Неужели вы лишены каких-либо чувств?

— Почему только я? Никто не станет оплакивать этого негодяя.

Перед ней всплыло лицо Риа.

— Кто-то будет, — печально сказала Оливия, опустив голову и закрыв глаза ладонями.

Эдвард Арчер громко выругался.

— Проживи я тысячу лет, и тогда не смог бы понять, что заставляет женщин плакать! — Он притянул ее к себе и крепко обнял. Потрясение вернуло румянец на щеки Оливии.

Она уперлась руками в его грудь.

— Отпустите меня!

— Полагаю, сейчас последует викторианский обморок, — мрачно сказал Арчер, отпустив ее и направляясь к двери. — Не будьте смешной. — Он распахнул дверь и выглянул в холл. Дольчи от неожиданности вскрикнула.

— Мисс Харрис почувствовала себя плохо, — натянуто сказал Эдвард. — Где бы ей можно было прилечь?

— Оливия? Оливия, что он с тобой сделал? Хочешь, я позвоню в полицию? Или в скорую помощь? Тебе нужен врач? Ох, Оливия…

— Со мной все в порядке, Дольчи. Проклятье, мистер Арчер…

— Я задал вам вопрос, девушка! — повысил голос Эдвард. — Где можно положить мисс Харрис?

Дольчи указала трясущимся пальцем.

— Наверху, — сказала она. — Оливия, надо ли мне…

Но он уже отодвинул ее плечом в сторону и понес Оливию по узкой лестнице, ведущей в ее квартиру.

— Отпустите меня, — потребовала она. — Не делайте из себя посмешище, мистер Арчер. Я не нуждаюсь в вашей помощи. Я не хочу вашей помощи. Вы слышите меня?

Не обращая внимания на ее протесты, он плечом распахнул дверь и вступил в гостиную.

— Где ваша спальня? — повелительным голосом спросил он.

Только не в спальню. Меньше всего она хотела, чтобы этот человек очутился в ее спальне. У Оливии кружилась голова, но она не утратила способности здраво мыслить.

— На софе будет хорошо, — быстро сказала она.

Он пересек гостиную и положил ее на обтянутую бархатом софу. Потом отступил назад и угрюмо уставился на нее.

— Где вы держите бренди?

— У меня нет бренди.

— Тогда коньяк, виски. Где у вас?

— Ничего такого в доме нет.

— Черт побери, это всегда надо иметь под рукой. Что пил Райт, когда навещал вас?

Она пристально посмотрела на него. На его лице не было абсолютно никакого выражения, но презрение в голосе было подобно пощечине.

— Ничего, — холодно произнесла она.

— Не пил? В это трудно поверить. Старина Чарли любил спиртное, почти так же, как женщин.

— Он ничего не пил, потому что никогда не был у меня в гостях. Вы возмущаете…

— Не пытайтесь обмануть меня. Он бывал у вас и здесь, и в других местах.

Оливия скрестила руки на груди.