Сияние любви - Тейлор Джонс

Жена?! Похоже, в последние дни своей жизни Уилл выжил из ума.

Дверь слегка приотворилась, и Брендан рывком сорвал с лица очки и торопливо принялся запихивать их в карман.

– Вы ознакомились с документом? – спросил вошедший мистер Гринбрайер. На лице его была заметна плохо скрываемая улыбка.

– Да, сэр, – небрежно ответил Брендан и бросил страницы на стол.

Глаза поверенного удивленно расширились.

– Вы не хотите выиграть титул графа?

– Думаю, что нет, сэр. – Брендан с вызовом скрестил руки на груди. – Я убежденный холостяк.

– Но это убеждение легко поменять, и ваш брат, похоже, это очень хорошо понимал.

– Возможно, для кого-то это так и есть, но только не для меня.

Брендан резко встал, коротко кивнул головой и вышел.

– Мама просто ужасна, правда? – Эстелла сидела на диване кремового цвета с золотыми полосами в своей залитой солнцем музыкальной комнате. Ее гончая по кличке Мэгги лежала рядом, растянувшись во весь диван, и храпела.

– Думаю, – проговорила Генриетта, сидевшая на оттоманке, – твоя матушка будет неприятно удивлена, когда узнает, что Мэгги опять заняла свой пост на диване.

– Ну, Генриетта, не будь такой старой ворчуньей. – Эстелла погладила собаку по голове. – Неужели тебя не впечатлило то, как она прогнала твоего отца и Туакера прошлой ночью?

Генриетта коротко кивнула и помрачнела.

– Выше нос! – попыталась приободрить ее Эстелла. – Все будет хорошо, вот увидишь. Мама тебя защитит.

Генриетта в задумчивости прикусила нижнюю губу. Если бы она была героиней, заточенной в башне, ей бы и вправду потребовалась зашита, прежде чем она придумала бы способ сбежать оттуда. Пока тетя Филиппа неплохо справлялась с этой задачей, но рано или поздно ей это надоест. К тому же не следует забывать, что у нее, Генриетты, все еще нет ни одного кандидата на роль рыцаря на белом коне. Лучше всего самой найти способ выбраться из башни. И поскорее.

– А что именно она им сказала? – спросила Генриетта. Эстелла задумчиво пожевала лакричную пастилку.

– Она заявила, что они нарушают право частной собственности, и велела немедленно убраться с ее крыльца, в противном случае они испытывают на себе всю силу и тяжесть закона! – Девушка презрительно хмыкнула. – Туакер так испугался, что тут же вскочил на лошадь и умчался, не дожидаясь твоего отца. Храбрости в нем ни на грош.

– Они вернутся, – с удрученным видом заявила Генриетта.

– Конечно. Но пока что нам удалось от них избавиться. Мама уже получила письмо от твоей матери.

– Правда?! – от удивления Генриетта даже привстала.

– Да. Она посылает тебе свою любовь и пишет, что вполне понимает твое решение уехать. Она отправила слуг в Лондон, чтобы они открыли дом в Челси. Они постараются удержать там твоего Отца и Туакера. А также она послала сундук с твоими лучшими нарядами, включая, – Эстелла наморщила лоб, силясь припомнить как можно точнее, – твое вышитое муслиновое платье с лиловыми лентами, голубое шелковое платье и персиковое атласное платье для театра. Так что через несколько дней у тебя будет неплохой гардероб.

Генриетта слабо улыбнулась:

– Думаю, мама, так же как и ты, надеется, что принц на белом коне примчится из ниоткуда и спасет меня от Туакера. Иначе зачем бы она стала посылать мне целый сундук вечерних нарядов?

– Знаешь, на свете есть джентльмены, которых нисколько не оскорбит твое увлечение написанием романов, – проговорила Эстелла, скармливая Мэгги лакомство. – Может быть, нам стоит подыскать тебе одного из них? Хотя вряд ли это будет принц. Маркиз или граф подойдет?

Собака издала рычание, пытаясь выхватить конфету из рук девушки.

– Эстелла, молодым женам приличествует отказываться от своих увлечений и посвящать себя мужьям. – Генриетта показала на скрипку Эстеллы, лежавшую на столе под стопкой нот. – Ты же ведь не просто так прячешь это в своей комнате?

Нежелание отказываться от занятий литературой было лишь одной из причин, по которым Генриетта решила навсегда отказаться от брака. О другой причине она никогда не осмелится сказать. Во-первых, она не была абсолютно уверена в том, что верит в любовь. Она хотела, как и все ее литературные героини, любить страстно и самозабвенно. Но в реальной жизни ей это казалось невозможным. Иногда, когда ее донимала бессонница, Генриетта подолгу размышляла над тем, действительно ли ей в недалеком будущем суждено стать синим чулком. Очки у нее уже есть.

Эстелла тряхнула головой и хитро улыбнулась кузине:

– Нет, я играю на скрипке исключительно для удовольствия, а тот факт, что у меня это довольно неплохо получается, всего-навсего совпадение. Но хватит об этом. Нам еще нужно найти мужчину твоей мечты.

– Я уже сказала... – попыталась что-то объяснить Генриетта, но Эстелла не дала ей договорить.

– Знаю, знаю. Мужчины твоей мечты не существует. Тем не менее попытаем удачи на вечере у Трокмортона. Тетушка Баклуорта слегла с мигренью, и он приглашает тебя вместо нее.

– Ты просто зря теряешь со мной время. Даже ни один лакей там на меня не взглянет, не говоря уже о графах и маркизах. А я прошлой ночью глаз не сомкнула после того, как тетя Филиппа прогнала папу. – Генриетта нахмурилась и прикусила губу. – И уж конечно, этот невозможный капитан Кинкейд опять будет там. Мужчина с манерами орангутанга, очарованием носорога и...

– Дорогая кузина, оказывается, ему удалось заинтересовать тебя, – заметила с усмешкой Эстелла. Глаза ее сияли от удовольствия.

– О Боже, нет. Разумеется, нет. Просто мне не хотелось бы встречаться с ним, – неуверенным тоном проговорила Генриетта.

– Да, конечно. Но сегодня вечером ты идешь на ужин к Трокмортону.

– Полагаю, ты даже не рассматриваешь «нет» в качестве возможного ответа.

– Черта с два!

Часом позже Генриетта стояла у высокого окна в спальне дома Хзнкоков и смотрела через улицу на парк. Там прогуливались элегантно одетые пары и гувернантки с детскими колясками. Этот вид был так не похож на тот, который открывался из окон ее комнаты в Йоркшире. Там все выглядело пустынным и заброшенным, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Сейчас Генриетта немного тосковала по йоркширским полям и холмам, которые наверняка уже зеленели под теплым июньским солнцем.

Заботы о домашнем скоте были главными в их доме. Однако сейчас наверняка эти заботы были непосильными для Монстра.

Генриетта вспомнила те дни, когда Монстр был ее папой. Немного грубый, как и большинство сельских сквайров, он был все же заботливым и любящим главой семейства, однако обильные возлияния рома и бренди превращали его в несносное и жестокое существо.

Девушка встряхнула головой, пытаясь прогнать от себя мрачное видение, подошла к столу, села за него и надела очки. Обмакнув перо в чернила, она принялась писать.