По воле судьбы - Стефани Блейк

– Тогда это лестно вдвойне. – Люк поднялся на ноги и потянулся. – Сидеть на этой лавке просто невыносимо. Ощущение такое, будто мне пропилили зад до кости. Пожалуй, пойду сосну немного на палубе. Что-то мне, честно говоря, нездоровится.

– Отдохните, отдохните! – подмигнул Тондлон. – А я посторожу, чтобы эти желтые черти не полоснули вас ножом по горлу и не кинули за борт.

– Мне не всегда нравятся твои шуточки, – сухо заметил Люк, укладываясь в тени паруса на соломенную циновку.

Люк проспал целых шесть часов. День уже начал клониться к вечеру, когда Тондлон разбудил его.

– Мы подплываем к миссии. Через полчаса причалим.

Люк широко зевнул и сладко потянулся:

– Надо же, во рту все пересохло, будто песку наелся. Здесь есть вода?

– Есть, но я бы не советовал вам пить ее. В этом году повсюду гуляют холера и тиф. Выпейте лучше вот это. – Тондлон вытащил из своего парусинового заплечного мешка бутылку китайского вина и протянул ее Люку.

Юноша откупорил ее, поднес ко рту и сделал приличный глоток. Скривившись, он посмотрел на бутылку.

– Господи! Чем ты меня напоил? Не вино, а прямо щелок какой-то!

Тондлон рассмеялся и, в свою очередь, глотнул из бутылки.

– Очень помогает пищеварению и убивает всех микробов, не говоря уж о том, что это лучшая защита от беса.

Миссия располагалась на склоне холма. Вокруг расстилались бесконечные рисовые поля. Длинное прямоугольное здание из красного кирпича бросалось в глаза уже издалека. Его плоская крыша и весь в каннелюрах парапет делали миссию скорее похожей на форт, чем на мирное прибежище для отдохновения и молитвы.

Когда джонка осторожно направилась к берегу, крестьяне на рисовых полях прервали работу и с любопытством уставились на приближающееся судно. Из дверей миссии вышли два человека и стали спускаться по склону холма к пристани. Приглядевшись, Люк увидел, что это мужчина и женщина, облаченные в одинаковые восточные одеяния из белого шелка.

Когда до берега оставалось не более ста футов, шкипер обратился к Тондлону. Тот перевел его слова Люку:

– Ближе он подойти не может – боится сесть на мель. Нам придется добираться до берега вброд.

Он вскинул на плечо свой мешок и взялся за саквояж Люка.

– Послушай, я и сам в состоянии с ним справиться… – начал было возражать Люк.

– А я для чего здесь? – притворно возмутился Тондлон. – Чтобы освободить господина от тяжелой работы и взвалить ее на свои могучие плечи. Тогда господин будет полон сил для своих духовных созерцаний.

– Не будь таким развязным, косоглазая шельма, а то я быстренько отправлю тебя обратно в Макао с этими головорезами.

Тондлон весело ухмыльнулся и взгромоздил саквояж себе на голову. Опершись рукой о планширь, он осторожно шагнул через борт и сразу оказался по грудь в воде. Люк снял свои белые башмаки и, высоко держа их над головой, присоединился к Тондлону. С усилием переставляя увязающие в илистом дне ноги, они двинулись к берегу.

У кромки воды их ждала пожилая пара. Мужчина был совершенно лыс, если не считать жидкого венчика каштановых волос вокруг головы. Румяное лицо расплылось в широкой, доброй улыбке. Сопровождавшая его женщина была полной, с одутловатым лицом, грустными карими глазами и растрепанными темно-рыжими волосами с заметной проседью. Оба, сияя от радости, устремились к вновь прибывшим.

– Брат Люк! Добро пожаловать в миссию! – Мужчина протянул руку: – Я брат Соул Карлтон, а это сестра Рут, моя жена.

После обмена приветствиями Люк представил Тондлона. Брат Соул принялся горячо трясти китайцу руку.

– От всего сердца рады приветствовать вас здесь, брат Тондлон! В миссии всегда найдется дело для крепких рук.

– Вы чрезвычайно добры, сэр, но я не имею отношения к вашему братству.

– Друг мой, судя по вашему тюрбану, вы веруете в пророка Мухаммеда. Но разве все мы не братья и сестры – мормоны, иудеи, мусульмане, – каким бы ни был наш символ веры или цвет кожи?

– Брат Соул, не тратьте понапрасну время в попытках обратить его, – полушутя прервал его излияния Люк. – По моим наблюдениям, он скорее атеист, чем мусульманин.

– О, тогда его ум и душа являют собой благодатную и щедрую почву для духовных посевов!

– А я надеялась, что вы привезете с собой супругу, брат Люк, – смущенно проговорила молчавшая до сих пор сестра Рут. – Последний раз мне составляла компанию дама почти шестнадцать месяцев назад. То есть я хочу сказать, женщина… – Она осеклась, поймав строгий взгляд мужа.

– Дорогая, у тебя более чем достаточно компаньонок.

– Несомненно, – слегка покраснела сестра Рут. – Только дело в том, что Господь не благословил меня в отличие от брата Соула премудростью понимать чужие наречия. А что касается девушек в миссии, они слишком юны, чтобы стать должными компаньонками для меня.

В глазах Тондлона заплясали озорные огоньки.

– Видите, господин, я же говорил вам в Макао, что надо захватить сюда женщину.

Брат Соул и сестра Рут буквально онемели. Люк с превеликим трудом сдержал рвавшийся наружу смех.

– Может быть, мы поднимемся в миссию? – непринужденно сменил он тему. – Мне хотелось бы снять мокрую одежду и немного отдохнуть. Путь был долог.

Супруги повели их вверх по холму, проводив до самых ворот миссии. Нижний этаж здания занимали часовня, столовая, кухня и просторная гостиная. Обстановка отличалась скромностью и простотой. Почти вся мебель была сколочена из грубо обработанного, неполированного и некрашеного дерева. Исключение составляли несколько стульев, шкаф с выдвижными ящиками да швейная машинка, которую Карлтоны привезли с собой.

– Ваши апартаменты, как у всех в миссии, на втором этаже, – сообщил брат Соул.

Наверх вела лестница с широкими каменными ступенями. Поднявшись следом за хозяином, Люк увидел длинный коридор. По обе его стороны виднелись плотно закрытые двери дортуаров.

– Вот здесь спят наши детишки. По последнему подсчету, у нас четырнадцать мальчиков и десять девочек. Все либо сироты, либо брошены своими родителями. У вас, брат Люк, конечно, будет отдельная спальня.

Предназначенная ему комната оказалась в самом конце коридора. Узкое помещение с деревянной кроватью, маленьким ночным столиком и гардеробом у противоположной стены отнюдь не привело Люка в восторг. А кресло-качалка у единственного окна и колченогий умывальник у двери лишь усугубили первое неблагоприятное впечатление.

«Прямо монашеская келья!» – подумал Люк, но оставил это замечание при себе.

– Очень милое жилище, – громко обратился он к брату Соулу. – Если честно, то на матрас я вообще не рассчитывал.