Ниагара в хрустальном бокале - Элизабет Бартон

Досадное, едва не ставшее трагическим происшествие с Джоанной развеяло веселость Линды, вызванную яркими впечатлениями от водопадов. Она позвонила Салливану и отменила прогулку в розарий. И, хотя вид больных людей приводил Линду в уныние и ей до смерти не хотелось провести все последующие дни взаперти в бунгало, она пообещала себе, что будет находиться рядом с Джоанной на тот случай, если ей что-нибудь понадобится.

– Этот кретин Стив не способен понять, как ему повезло! – негодовала Линда, снова переживая в памяти страшные мгновения. – Джо могла убиться, спасая его подарок! Если бы бедняжка Джо знала, сколько раз этот негодяй подкатывал ко мне со своими мерзкими предложениями!

Ненависть к другу Джоанны Стиву Уайлу вспыхнула у Линды с первого взгляда, так же молниеносно и необратимо, как рождается великая любовь. Порочный образ саксофониста, смазливого парня с ворохом подружек, долгов и грязных носков, подходил ему идеально. Невинные глазки под длинными, отбрасывающими на щеки тень ресницами сводили с ума неопытных девушек во всех штатах, куда бы ни приезжал Стив со своим хриплым саксофоном на плече. Джоанна была не из простушек, девушка с характером и тонким вкусом, как называли ее в оркестре. Но, на свою беду, она совершенно не умела распознавать истинную натуру человека под ярко разрисованным ярлыком. Она свято верила в открытость людей, и эта вера многократно отдавалась ей ложью и коварством со стороны тех, кому были сказаны самые нежные слова и открыты самые сокровенные тайны. Стив постоянно лгал Джоанне. Его ложь не была завуалированной или тонкой до виртуозности, она имела неряшливый вид, напоминая кусок пирога, который подняли с пола, но не успели обдуть с него прилипшие волоски и пылинки.

– Моя Джоанна не такая колючка, как ты. Она – святая, – однажды похвастал Стив перед Линдой. – Отпускает меня выпить пивка, сама покупает продукты и дает в долг всем моим дружкам.

– Джоанна и вправду святая. Будь она хоть немного похожа на меня, давно бы дала тебе хорошего пинка, – отрезала Линда.

Но открывать Джоанне глаза на проделки ее друга Линда опасалась. Этот удар мог бы навсегда разрушить веру Джоанны в честь и верность. «Счастье есть всюду: и в проступке, и в заблуждении», – так сказала Линде ее мать, когда в пятьдесят лет выбросила из дома все зеркала. Она обрекла себя на добровольное заблуждение, решив, что не постареет, если не будет видеть в отражении своих морщин. И это дало ей немного счастья.

В дверь постучали. Линда, спрыгнув с дивана, пошла открывать. Роджер Деннехи бесцеремонно заглянул в бунгало через плечо Линды и, смотря мимо нее, сказал:

– Не хотел вам мешать, но я только что слышал, как наш управляющий говорил по телефону с больницей. На юге города произошла авария, все силы брошены туда. А у местного врача сегодня жена рожает. Я подумал, не осмотреть ли мне вашу подругу.

– Вам? – Глаза Линды вспыхнули задорным огоньком, и она пропустила гостя в бунгало. – А вы разве врач?

Роджер вздрогнул, словно Линда уличила его в чем-то постыдном, и неуверенно ответил:

– В некотором смысле.

На стеклянном столике у дивана лежала раскрытая сумочка Линды. Роджер заметил, что внутри нее что-то светится.

– Вам звонят, – сказал он.

Маленькая белая трубочка, исторгая звуки ламбады, скрылась в ладони Линды. Но отвечать на настойчивую трель Линда не торопилась. Она взглянула на дисплей, где высветилось имя звонившего, закатила глаза и бросила трубку обратно в сумочку.

– Это мой новый поклонник, – небрежно сообщила Линда.

– Вы уж точно не станете бросаться в пучину за телефоном, – иронично отметил Роджер.

– Я не стану. Но Джо – другое дело. Она очень привязывается к вещам. – Линда разлила по бокалам холодный апельсиновый сок и предложила гостю. – Этот телефон подарил ее друг Стив. Они работают вместе в оркестре, он тоже музыкант. Играет на саксофоне. На мой взгляд, полное ничтожество и бездарь.

Роджер пригубил сок и, устроившись в плетеном кресле, спросил:

– А на чем играет ваша подруга?

– Она пианистка. Это была ее детская мечта. Теперь она получает сущие гроши. – Линда развела руками, как бы признавая несправедливое устройство мира. – В детстве мы еще не знаем, как будем выживать, если наши мечты исполнятся. Не так ли?

Роджер усмехнулся.

– Вы слишком умны, чтобы быть блондинкой.

– Это мой единственный недостаток, – кокетливо улыбнулась Линда. – А вот Джо называет меня безрассудной.

– Из-за ваших отношений с этим пожилым господином? – Роджер щелкнул пальцами, припоминая. – Кажется, его фамилия Салливан?

– Да. Он обладает своеобразным обаянием, вы не находите? – спросила Линда, хотя ее абсолютно не интересовало его мнение.

– Может, и так, но вам-то он зачем?

Линда открыла дверь в комнату, где лежала Джоанна, заглянула туда и снова тихо притворила ее.