План похищения - Валери Парв

— Нет причины, чтобы держать меня связанным. — Бен пристально глядел на нее.

— А откуда мне знать, что вы не попытаетесь бежать, — возразила она.

— Слова вашего коронованного принца будет недостаточно для вас?

Казалось, она не заметила, что он еще не дал его.

— Я думаю, достаточно. Но вы должны потом предоставить мне возможность связать вас снова до того, как вернется Шейн. И держитесь подальше от окна. Мне бы не хотелось, чтобы остальные узнали, что я освободила вас.

Он одарил ее ослепительной улыбкой.

— Я не хотел бы, чтобы у вас были проблемы с вашими друзьями.

— Они мне не друзья. — Она положила полотенце и уселась на кровать. Нагнувшись над ним, стала развязывать. Он расправился бы с ними в два раза быстрее, но, без сомнения, было гораздо приятнее лежать и ощущать ее тело, опирающееся на него и благоухающее восхитительным ароматом роз.

— Вы совсем не такой, каким я ожидала увидеть члена королевской семьи, — заметила она.

Бен почувствовал, как его сердце учащенно забилось. Он спросил:

— А что вы ожидали увидеть?

— Высокомерие, возможно. Меньше внимания к вашим подданным.

Она не будет обижена вниманием, подумал он, если не поторопится. Ее близость сводила его с ума. Неужели она не чувствовала его состояние? В таком случае она была более невинной, чем считала себя. Вслух он высокопарно произнес:

— Обязанность королевской семьи — служба людям Эдембурга. Здесь нет места высокомерию.

Она закусила губу.

— Шейн говорит не так. Согласно его мнению, королевская семья — паразиты, истощающие людей.

Наконец освобожденный, Бен опустил руки, корча гримасы, чувствуя, как кровь разливается по всему телу.

— А что вы думаете?

Она опустила свои длинные ресницы, как будто боясь открыть слишком многое.

— Я не согласна с ним.

Ее признание было ему приятно, и он попросил:

— Расскажите мне побольше о друзьях вашего брата.

Она встала, покачав головой.

— Они не стоят жизни Молли.

Бен скинул ноги с края кровати и взял девушку за руки. Он почувствовал мозоли на ее пальцах, и ему стало не по себе. Она объяснила, что у нее трудная жизнь и ей приходится много работать. Ему стало жаль ее.

— Вы сказали, что ваш ребенок сейчас в безопасности. Я уверен, что так оно и будет.

Ее большие глаза наполнились слезами, и она крепко зажмурилась.

— Если бы это было в ваших силах…

— Поверьте мне.

— Ваше высочество, я хотела бы, но…

Он догадался об остальном.

— Кто-то вам уже преподал урок, что нельзя слишком доверяться. Кто он, Мэган?

Она внимательно и пристально посмотрела на него, напомнив ему молодого оленя, которого он однажды фотографировал в королевском лесу.

— Откуда вы узнали, что это был мужчина?

Он вздохнул:

— Так всегда бывает.

Он должен быть осторожным. Когда он встал с кровати, он увидел, как большая тень двигалась мимо окна в определенные промежутки времени. Чтобы не испугать Мэган и не вынудить ее звать на помощь, он двигался медленно, осторожно, разминая застывшее тело.

Он лег на пол и отжался несколько раз, чтобы его кровь опять стала нормально циркулировать, чем вызвал у Мэган восхищение. Им действительно можно было восхищаться, высоким, красивым, сильным. Когда он наконец поднялся, то чувствовал себя намного лучше. Она выглядела ошеломленной.

— Вы никогда не видели, как мужчина отжимается? — Ему была приятна реакция Мэган.

— Так — никогда. — Мэган смотрела на него влюбленными глазами.

— А ваш брат не увлекается спортом? — спросил он.

— Я не знаю, он не живет здесь.

Еще одно полезное известие для дальнейшего использования.

— Можно мне подышать свежим воздухом? — обратился он к ней. На улице он мог бы сориентироваться и определить, где находится.

Она склонила голову набок, думая.

— Никто не увидит вас во внутреннем дворике. Сюда, — пригласила она его, открыв вторую дверь, которая вела не в чулан.

Он так и подумал, что эта дверь ведет наружу. И не ошибся. Они вышли на маленький двор, примерно три метра в длину в каждом направлении. Двор был огорожен высокими каменными стенами, обвитыми плющом. Фиалки росли между посеребренными булыжниками под ногами. В центре стояло кресло на двоих, также обвитое плющом.

— Тайный садик Молли, — сказала Мэган, — за который я полюбила этот дом.

— Да, здесь есть простор детскому воображению, — согласился он, ступая во внутренний дворик. Свежий воздух наполнил его легкие, взбадривая и прибавляя сил. Положение солнца показывало, что уже было после полудня, значит, он находится у похитителей около шести часов. Он пришел в себя три часа назад, значит, без сознания он пробыл около трех часов. Он помнил, как был связан в машине, до того как наркотик свалил его окончательно, что давало ему около ста километров пути от места отправления.

— Вы на окраине района Старый Стэнбери, — предвосхитила она его мысли, — дом изолирован, поэтому нет смысла звать на помощь.

Ему и не надо помощи. Он уже все продумал. Ворот не было, но он прикинул, что через каменную ограду было перелезть проще простого. Для него, моряка, плавающего даже в штормовом море, такое препятствие не представляло особой трудности.

Его удивляла недальновидность и глупость похитителей. Он поражался, что брат Мэган и его друзья не подозревали, какой неподходящей тюрьмой был дом его сестры. К счастью для них, побег еще не был на повестке дня Бена. Пока он не узнает больше.

Он ласково прикоснулся руками к хрупким плечам Мэган.

— Я знаю, что вы хотите помочь мне, Мэган. Зачем же останавливаться на намеках? Почему бы не последовать за своим сердцем и не помочь спасти своего принца?

Жар его рук проникал через тонкое платье Мэган и жег как раскаленное железо. Но ей было приятно, и она не хотела, чтобы он убрал руки. Его жест напомнил ей, как давно мужчина не дотрагивался до нее. Тем более такой мужчина, ведь он к тому же был ее правителем. Однако она вдруг поняла, что ее чувство к нему не ограничивается только симпатией, оно растет в ней все больше и больше.

Пораженная своими мыслями, она вспомнила, что у Николаса были жена и ребенок. Его попытка использовать ее в своих целях делала его не лучше отца Молли. Она освободилась из его рук.

— Я хочу вам помочь, ваше высочество, но вы не должны трогать меня, — сказала она, зная, что ее слова звучат до глупости чопорно, но иначе у нее не выходило.