Признания бессовестной карьеристки - Адель Лэнг

Суббота, 17 августа

Умаялась до слез над финансовыми расчетами и все-таки согласилась посетить Теддингтона в неотремонтированном складском помещении. Я бы лично в таком месте срать не стала, не то, что жить.

Покуда Теддингтонова муза сверлила меня ненавидящим взглядом за то, что я отказалась есть шоколадный торт, который Теддингтон специально к моему приходу купил на все их сбережения, я развлекала обоих забавными историями о том, как преуспела на поприще колумнистки, а Теддингтон – нет.

Он, по обыкновению, свернул разговор на себя и спросил, не могу ли пристроить его в «Лондонский сплетник». Выпала в осадок при мысли, что по моей милости читателям «Лондонского сплетника» преподнесли бы отвратную теддингтоновскую стряпню. Вслух сказала, что постараюсь, однако ничего обещать не могу, поскольку мой редактор в отличие от Теддингтона человек очень занятой и значительный.

Воскресенье, 18 августа

Обедали со старушкой Фебой в кафе «Богема». Вопреки обыкновению она молчала как рыба про свою связь с чужим мужем. Мне потребовалось целых две минуты, чтобы вытянуть из нее подробности, и то под клятвенное обещание, что ни единое услышанное словечко не просочится на страницы «Лондонского, сплетника». Оказывается, Фебин любовник боится, что жена и двое дочерей узнают из моей колонки о его аморальном поведении. Думаю, у него просто мания преследования. Уверена, в Хайгейте пруд пруди сорокачетырехлетних неверных мужей с родимым пятном в форме земляничины на левом бедре и Лабрадором по кличке Гораций.

Домой пришла рано и, не зная, чем себя занять, принялась ступнями промерять гостиную, спальню, кухню и ванную: надо нарисовать план квартиры, а то аудиторы нагло сомневаются, что я использую восемьдесят пять процентов ее площади для работы.

Хорошо, что у меня большие ступни, иначе это занятие отняло бы целую вечность.

Понедельник, 19 августа

Проснулась с болью в левой икре. Испугалась, что у меня флебит или еще какая болезнь, которая изуродует ноги – как говорят, лучшее, что у меня есть. Вместо работы похромала к доктору Амуру. Ненаглядный врач сказал, что я, наверное, потянула мышцу. Ответила, что такого не может быть, поскольку я совершаю энергичные движения только во время секса, а последние три часа у меня не было ни одного мужчины. Видимо, осознав, какого напряжения требует такая бурная половая жизнь, доктор Амур прописал еще пачку успокаивающего.

Вторник, 20 августа

Успокаивающее не помогает. Нога по-прежнему болит. Решила на время выздоровления взять заслуженный отпуск. С работы позвонила турагенту и спросила, далеко ли могу улететь на бонусы от обратного перелета из Сингапура. Услышала, что «до Ньюкасла в самолете для перевозки скота, переделанного под эконом-класс», расстроилась и повесила трубку. Пришлось нажать на клиента – распорядителя пенсионного фонда. Объяснила, что должна «вжиться в состояние потребителя», чтобы хоть что-нибудь ему накропать. Рассчитывала отправиться на месяц в Майами, но этот жмот пообещал всего лишь бесплатную путевку в Ирландию.

йСреда, 21 августа

Похоже, я в состоянии депрессии действительно невыносима. Во всяком случае, босс без звука подписал заявление на отпуск, хоть это и означает, что ему для разнообразия придется поработать самому. До конца дня укладывала одни джинсы, два джемпера и три большие коробки противозачаточных средств.

Четверг, 22 августа

Провела ночь на плавучей калоше в Ирландском море. Нe сомкнула глаз, поскольку: а) мучилась морской болезнью; б) божьи одуванчики в соседней каюте – старичок и старушка с ограниченным словарным запасом («да, да», «еще, еще») – не давали спать.

Встала и пошла гулять в новой обалденной пижаме – надеялась встретить одинокого туриста, мечтающего о легком романтическом приключении. На звук истерического девичьего хохота вышла в салон. Увидела толпу школьниц, совершенно ошалевших от свободы. Подсела к ним, решив, что подобные наблюдения могут пригодиться – вдруг мне придется зарабатывать на жизнь статьями в молодежный журнал. Как все благовоспитанные протестантские девочки, они попытались накачать меня вусмерть, но у них не хватило горючего – три бутылки «Абсолюта» я выпиваю только для разминки.

Пятница, 23 августа

Сошла в Дублине в состоянии полного нестояния и рухнула на кровать в пансионате, отказавшись от завтрака, несмотря на грозные взгляды хозяйки. Проснулась через несколько часов, увидела, что еще светло, и заснула снова. Наверное, у меня сбились часовые пояса. Поздно вечером поехала на такси в Корк. Дорога пустая, по обеим сторонам деревни. Теперь понимаю, почему старичье валом сюда валит.

Проведя много тоскливых часов в машине и уплатив астрономическую сумму по счетчику, вылезла у шикарного отеля. Не нашла в себе сил идти в гостиничный кинотеатр смотреть кино про слегка психованного, но гениального музыканта, с которым встречалась в Западной Австралии, когда зарабатывала на жизнь путевыми заметками. Очень ностальгические воспоминания. Не знала, кто он такой, и, застукав при попытке свистнуть у меня пакетик леденцов, приняла за местного. По счастью, мой шеф – директор австралийской авиакомпании – подбежал и зашептал мне в ухо: «Жутко знаменитый, немного эксцентричный» и «отпусти ты его пальцы, Бога ради», не то мистер Сластена больше бы на рояле не играл.

Немного обидно, что эта сценка в австралийской глубинке так и не попала на экран.

Суббота, 24 августа

Не сумела проспать бесплатную автобусную экскурсию по Корку. Оказалась в автобусе с двумя десятками «пенсов», у одного из которых, могу поклясться, протекал калоприемник. Сбежала на первой же остановке, где нас выпустили в туалет; как оказалось – в самом центре города. Хотела заняться цивилизованным шоппингом, но, напоровшись на двадцатый магазин шерстяных свитеров кряду, рванула назад в отель.

К вечеру испытала приступ острой тоски по родине, поэтому принялась названивать всем английским друзьям. Естественно, никого не застала, поскольку в Лондоне есть пабы, клубы и много-много всего другого. Оставила укоризненные, но беззлобные сообщения на их автоотвечиках.

Воскресенье, 25 августа

Поняла, что просадила бешеные бабки на междугородных звонках и услугах в номер, поэтому утром первым делом спустилась вниз и сказала старичку за стойкой, что интересуюсь историческими памятниками. По меньшей мере, полчаса притворно восхищалась красотами в брошюрах, которые он мне дал, пока совершенно не усыпила его бдительность. Потом, когда он ушел добывать кому-то из постояльцев подкладное судно, забежала за стойку, выхватила отпечаток своей кредитки, выскочила на улицу, поймала такси, примчалась в дублинский аэропорт, улыбнулась сотруднику на контроле, за что была немедленно переведена в первый класс (все-таки мои чары еще действуют!). По пути к самолету симпатичный стюард предложил понести вещи. Я, не подумавши, ответила: «Спасибо – нет, я феминистка», чем окончательно и бесповоротно погубила свой: шанс возобновить членство в клубе любительниц экстремального секса.