Во имя любви - Лайза Хоган

В минуты вроде этой, когда находился в компании приятного ему человека, Алекс особенно остро чувствовал свое одиночество. А стоило поддаться жалости к себе, как немедленно хотелось рассказать свою историю, хоть с кем-то поговорить о своих несчастьях. И если бы он не знал наверняка, что с ним обойдутся как с сумасшедшим, а то и отдадут на растерзание ученым, мог бы начать рассказывать прямо сейчас…

— А какие книги читаете вы?

Алекс изумленно моргнул, не ожидая такого вопроса. Неужели кому-то может быть интересно, что он читает? Или принцесса просто отдает дань вежливости и поддерживает светскую беседу?

Он хорошенько подумал, прежде чем ответить.

— Да так, всего понемногу.

Хотя на самом деле в последнее время он читал в основном средневековые тексты, касающиеся магии и ведовства, все, до которых мог добраться, — от трактатов колдунов до реестров Святой инквизиции. Да еще искусствоведческие статьи.

— В том числе любовные романы и детективы? — поддразнила его Фелиса, чуть улыбаясь.

— Ну, иногда детективы…

— А любовные романы — никогда? — Она посмотрела в иллюминатор, за которым стремительно убегала из-под колес взлетная полоса. — Надеюсь, это не слишком неделикатный вопрос. Но, может быть, вы из-за предложенной мной работы вынуждены на время расставаться с любимыми людьми? Если так, я могу прислать приглашение для вашей семьи…

Алекс со стуком поставил пустой бокал на столик.

— Спасибо. Но нет необходимости.

Принцесса удивленно приподняла брови, однако голос ее остался прежним, спокойным.

— Неужели вас не тревожит длительная разлука с семьей? Ведь вам, возможно, придется пробыть в Леоне до полугода. Мне не составит труда предоставить вашим домашним апартаменты…

— Спасибо за предложение, но, как я уже сказал, такой необходимости нет.

— Как скажете. Однако если вдруг передумаете, дайте знать. Я легко пойму вас. Мне самой трудно пребывать вдали от семьи даже в течение нескольких дней — сразу начинаю скучать по ним и волноваться. Должно быть, у вас куда более сильная воля.

— У меня просто нет семьи, — наконец выдавил Алекс.

Даже через семьсот лет он все еще скучал по ним. По отцу и матери, которые состарились и умерли у него на глазах. Но это было и вполовину не так больно и противоестественно, как утрата любимой жены Хуаны.

Через несколько лет после достопамятной встречи с Черным Барнабе, когда Алехандро вернулся из военного похода на Мальорку, он впервые заметил, что у его жены в волосах появляется седина, а у него — нет. Алехандро сопоставил этот факт со случаем под Лас-Навас-де-Толоса, когда получил удар по голове, который по всем признакам должен был быть смертельным, и выжил, изумив всех лекарей. Именно тогда он начал подозревать, что проклятие Барнабе оказалось настоящим.

А несколько лет спустя, когда Хуана полушутливо посетовала на то, что выглядит старше его, муж раскрыл ей секрет своей молодости. Они ночь напролет обсуждали, что же теперь делать, и решили переехать туда, где их никто не знает и где все более заметная разница в возрасте не бросалась бы в глаза. Внешне Алехандро тогда выглядел ровесником жены, хотя на самом деле был на десять лет старше ее.

Правда, Хуана не сразу поверила в историю с проклятием, однако переехать согласилась. Она боялась, что кого-нибудь из них обвинят в колдовстве, если один продолжит стареть, а другой останется молодым. Когда же действие проклятия сделалось очевидным, Хуана стала холодной и отстраненной со своим мужем, таким юным и красивым на вид. Раньше она грустила и волновалась, когда Алехандро уезжал в долгие военные походы, теперь же провожала его в путь с видимым облегчением. И еще она винила его в том, что у них так и не родились дети, считая это действием проклятия.

Под конец она отказалась делить с ним ложе. Алехандро пытался убедить ее в своей любви и в том, что им стоит попробовать зачать ребенка, пока она окончательно не состарилась. Но Хуана все больше и больше сторонилась его и умерла молодой, всего в сорок с небольшим лет, от неведомой болезни.

К несчастью, когда Алехандро наконец оправился от потери и принял решение встретиться с Черным Барнабе, тот уже покинул горный лес, где они некогда встретились. А куда он отправился и жив ли вообще, никто не мог сказать. Хуже того, слишком упорный интерес к бородатому колдуну возбудил в представителях церковных властей подозрения в отношении самого Алехандро, и ему пришлось еще раз менять место жительства. Немало лет после этого он провел в тщетных попытках пожертвовать собой и таким образом избавиться от проклятия.

Он роздал на благотворительные цели все свое состояние, работал в больницах и лепрозориях, даже отказался от рыцарского звания и ушел в монастырь. Но, увы, ничто не помогало: он по-прежнему не старел. Никакая из его жертв почему-то не была достаточной, все кончалось одним и тем же: на нестареющего Алехандро начинали обращать внимание и ему снова приходилось бежать.

Но и теперь, семьсот лет спустя, он все еще не научился обходиться без людей и не желать общения с друзьями или тихих семейных радостей. Некогда принцесса первым делом вызвала бы у него мысли о богатстве и высоком положении, которых можно достичь, сблизившись с ней. Теперь же он мечтал лишь провести остаток жизни с людьми, которые бы знали о нем правду и заботились о нем, а он бы заботился о них. Например, с любимой женой и детьми…

Оставалась надежда, что, может быть, он найдет средство преодолеть проклятие. Или даже обнаружит Черного Барнабе… Если, конечно, предположить, что тот, обладающий таинственной силой, до сих пор обретается в этом миру, как случилось с самим Алехандро по его вине…

— Простите, что упомянула о вашей семье, — произнесла принцесса с раскаянием в голосе. — Я не хотела сделать вам больно, я просто не знала.

Похоже, она считает, что я потерял близких в какой-нибудь катастрофе. Не хватало еще, чтобы она меня жалела! — подумал Алекс и выдавил улыбку. Он всегда так поступал, когда кто-нибудь пытался разузнать о его личной жизни.

— Вы вовсе не сделали мне больно. Ни о каких потерях речи не идет. Я просто убежденный одиночка и никогда не заводил семьи.

Принцесса понимающе кивнула, почувствовав, что ступает на опасную почву. Алекс понадеялся, что она сменит тему, но Фелиса снова углубилась в книгу.

Самолет наконец набрал высоту и выровнял полет, и Алекс закрыл глаза, удобно устроившись в кресле. Разговоры с принцессой не доведут до добра. Если так пойдет и дальше, вскоре он дойдет до того, что пожалуется на свои несчастья. Лучше уж пусть ее высочество услышит, как он храпит.

Фелиса подавила зевок и отстегнула ремень безопасности. Самолет только что приземлился в аэропорту Леона, километрах в десяти от дворца. Если она правильно рассчитала время, после обеда можно будет вздремнуть часок-другой.

В самолете ей не удалось заснуть ни на минуту. Она была слишком занята: волновалась о своих племянниках, готовила речь для званого обеда, организуемого фондом «Каритас», планировала предстоящую встречу с членами комитета музея, которые вряд ли будут рады услышать, что Алекс Вуд отвечает только перед ней…