Не горюй! - Мэриан Кайз

А теперь — в багажное отделение!

Для меня процедура получения багажа всегда была жутким мучением. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Волнения начинаются сразу же, как я попадаю в зал для прибывающих и встаю у карусели. Тут мне немедленно начинает казаться, что все те милые и приличные люди, которые прилетели вместе со мной, на самом деле злостные и наглые воры Что каждый из них следит за проплывающим мимо багажом с единственной целью — украсть мои чемоданы. Я стою, подозрительно зыркая по сторонам, стараясь одновременно следить за отверстием, откуда появляется багаж, и внушать окружающим, что со мной такие штучки не пройдут.

Полагаю, все стало бы немного проще, если бы я была одним из тех организованных людей, кто исхитрялся встать у самого начала карусели. Я же постоянно оказываюсь в самом дальнем конце, откуда, прищурясь и поднимаясь на цыпочки, стараюсь разглядеть свой багаж. Когда же я наконец обнаруживаю свой чемодан, то не могу стоять спокойно и ждать, когда он ко мне приблизится. Боясь, что его украдут, я бегу вдоль карусели, чтобы ухватить свои чемоданы прежде, чем кто-нибудь их стащит. Как правило, мне не удается прорваться через плотный кордон людей с тележками. И мои чемоданы-сумки мирно проплывают мимо меня и умудряются совершить несколько кругов по залу, прежде чем мне удается их схватить.

Настоящий кошмар.

Однако в этот раз мне удалось занять место практически у выходного отверстия.

Возможно, люди просто уступали дорогу женщине с ребенком.

Сдерживая нетерпение, я следила за каруселью, толкаясь среди людей и порой почти падая на колени, когда кто-нибудь из моих недавних спутников со всей силой ударял меня сзади по ногам тележкой. Я постаралась встретиться глазами с как можно большим числом пассажиров, в надежде заставить их отказаться от мысли стащить мои вещи.

Долгое время ничего не происходило. Каждый не отрывал глаз от небольшого отверстия в ожидании своих вещей. Никто не разговаривал. Никто даже не рисковал дышать.

Внезапно раздался звук заработавшей карусели.

Прекрасно!

Только это оказалась не наша карусель.

В зале раздался механический голос:

— Пассажиров, прибывших рейсом Е1179 из Лондона, просим пройти за своим багажом к карусели номер четыре.

И это невзирая на то, что надпись над каруселью номер два все последние двадцать минут уверяла нас, что наш багаж появится именно здесь.

Отпихивая друг друга, все рванулись к четвертой карусели. Люди толкались так, будто от этого зависела их жизнь. Тут уж им было не до младенца на моих руках.

В результате я оказалась в самом дальнем конце.

Некоторое время все было в норме. Я даже успокоилась.

Старалась выглядеть бодро, пока люди вокруг меня один за другим снимали с движущейся ленты свои вещи.

«Ни один человек в здравом уме не станет красть чемоданы, набитые детскими подгузниками и сосками», — уверяла я себя. Еще я достаточно доверяла персоналу аэропорта Дублина и не думала, что они направят мои вещи куда-нибудь в Дарвин. Или на Марс.

Но когда единственной вещью на ленте осталась сумка с клюшками для гольфа, у которой был такой вид, будто она каталась там с конца семидесятых (она проехала мимо меня четырнадцать раз), а я осталась одна с ребенком у карусели, мне пришлось начать читать надписи на стене.

«Так и знала, что когда-нибудь это случится, . — подумала я с тоской. — Готова поспорить, это тот гомик с четками».

Я принялась метаться по аэропорту в поисках бюро находок. Наконец я обнаружила небольшой офис с двумя веселыми носильщиками.

— Входите, входите, — пригласил меня один из мужчин, когда я нерешительно остановилась на пороге. — Чем мы можем вам помочь в этот прекрасный дождливый ирландский день?

С трудом сдерживая слезы, я поведала свою печальную историю об украденных вещах.

— Не волнуйтесь, миссис, — сказал один из носильщиков. — Их вовсе не украли. Только потеряли. Я сейчас все найду. У меня горячая линия прямо к святому Антонию.