Ловушка для супермена - Сара М. Андерсон

Нейт схватил что-то, напоминающее детскую одежку. Оранжевая махровая ткань с розовыми бабочками и зелеными цветами; длинные рукава и пинетки, прикрепленные к штанишкам.

– Это?

– Замечательно.

Нейт ошеломленно наблюдал, как внезапно появившаяся девушка запихивает извивающееся тельце в детский комбинезон.

– Как ты это делаешь? У меня не получилось ее одеть. И я не мог заставить ее прекратить кричать…

– Я заметила. Как ты кормишь ее?

– Хм, мама говорила что-то по этому поводу… Пойдем вниз, в кухню.

Триш помассировала животик Джейн. Как только малышка снова затихла, она ловко обернула ее одеялом и закрепила концы. На Нейта посмотрел глазками-пуговками младенец-буррито.

– Пусть полежит, не трогай ее. Просто присмотри, пока я руки помою, ладно?

Что ему оставалось? Малышка еще плакала, но, чудесным образом, ее крик становился тише и тише – наверное, впервые с тех пор, как Нейт увидел ее.

– Где ванная комната?

– Сюда.

Для человека, чья мыслительная активность стала предпосылкой миллиардного капитала, Нейт сейчас соображал слишком туго. Триш Хантер. Как он мог забыть о ней? Даже похороны брата и его жены, даже двухнедельный недосып не могли стереть из памяти их разговор в кофейне. Она была умна и хороша собой. Она нравилась ему. У него, черт побери, в кои-то веки возникло поразительное чувство, что ей интересен он сам, а не его деньги.

Вот черт! Он совершенно забыл о встрече, которую назначил этой девушке. Забыл после того, как рухнул его мир. Это произошло сразу после разговора с Триш в кофейне.

И сейчас девушка, которая так понравилась ему, стала девушкой, которая с большим успехом справилась с его маленькой племянницей. Ого! Она необычайно ловко упаковала орущего ребенка в памперс и комбинезончик, а потом завернула в одеяльце. И если быть точным, уже вымыла руки, чтобы приготовить молочную смесь.

Лучшего кандидата на должность няни для Джейн, похоже, не найти.

Триш вышла из ванной.

– Так, дальше, – сказала она, нежно прижимая Джейн к груди. – Могу поспорить, ты голодна и хочешь спать. Давай начнем с кормежки.

Джейн издала тихий мяукающий звук, который можно было принять за согласие.

– Где, ты говоришь, кухня?

– Сюда.

Нейт чувствовал: ему нужно что-то сделать, но не мог сориентироваться, что именно. Он показал Триш путь в кухню. Там сидела Росита, которая выглядела как последняя крыса, оставшаяся на тонущем корабле. Когда она увидела, что малышка притихла в руках Триш, ее лицо засияло от счастья.

– О, мисс! Мы так рады, что вы пришли!

– У вас есть чистые бутылочки и соски?

Росита тут же бросилась на подмогу, бормоча с ярко выраженным акцентом:

– Я пыталась, мисс, но мне не приходилось ухаживать за детьми, своих Бог не дал, так что понимаете, мисс…

Она принесла банку смеси, плеснула в бутылочку молока…

– Подождите, стоп! – В голосе Триш явно слышался ужас. – Мистер Лонгмайр, сядьте.

Он сел.

– Протяни руки, Нейт. И не опускай!

Триш вложила ему в руки сверток с младенцем. Отстранилась, не отпуская рук, и посмотрела так, будто хотела убедиться, что такой неудачник, как Нейт, украшенный явными признаками недельного недосыпа, не уронит малышку.

Нейт взглянул на Триш. Сегодня она была еще красивее, чем тогда, в кофейне – если такое, конечно, вообще возможно.

– Я так рад, что ты здесь, – сказал он тихо и серьезно.

Ее ладони все еще касались голой кожи его рук. В точках соприкосновения вспыхнул и загорелся жар. Впервые за это время Нейт почувствовал, как успокаивается. Успокаивалась и Джейн.

– Хорошо, – сказала Триш. – Эту бутылочку мы оставим в покое. У вас есть другие, чистые и пустые? Я сама сделаю смесь.

– Мисс… – нерешительно произнесла Росита.

– Никакого молока. Оно не нужно. Смесь надо разбавлять водой.

– О, – одновременно произнесли Нейт и Росита.

– Мать сказала, что каждые три часа ей нужно давать молоко, и я подумал, что нужно именно молоко. Так вот что она имела в виду…

– Мне очень жаль, сеньор Нейт, – тихо сказала Росита. – Я…

– Не волнуйся, Росита. Мы оба сплоховали. Но мы же не причинили вреда ребенку таким кормлением? – Он снова взглянул на Триш. – Не причинили?

– Наверное, нет, – ответила Триш, наливая воду в чистую бутылку и высыпая туда ложечку молочной смеси. – Мы можем где-нибудь сесть? У меня есть несколько вопросов.

Нейт не мог вернуться в зону бедствия, которой стала детская комната. По правде говоря, такой бардак не следовало показывать никому, а уж тем более – привлекательной молодой женщине, единственной из них способной управиться с младенцем.

– Росита, не могла бы ты прибрать в детской, пока мы с мисс Хантер поговорим?

– Да! – с готовностью ответила Росита. Она явно была счастлива убраться подальше от крикливого младенца и поспешила из кухни с такой ошеломляющей скоростью, которой не развивала ни разу за все три года добросовестной службы у Нейта.

Нейт повел Триш в гостиную. Эта комната, в которой он обычно принимал гостей, была вне времени и вне технологий. Ни мигание лампочек разнообразных гаджетов, ни настойчивые трели телефонного звонка не отвлекли бы здесь взрослого человека от раздумий, а младенца – от спокойного сна.

Триш с малышкой на руках устроилась в его любимом кресле с мягкими подлокотниками и удобной подставкой для ног. Она чуть облокотилась и начала кормить Джейн из бутылочки. Со второго раза девочка уверенно втянула в рот соску и зачмокала. Нейт был поражен.

– Расскажи мне обо всем, – попросила Триш.

Нейт не любил говорить о семье. Он предпочитал держать свою частную жизнь под семью замками. Но теперь он был в отчаянии.

– Обещай, что информация не покинет эту комнату.

– Договорились.

– Не подумай, я не собирался отменить нашу встречу…

– У тебя что-то случилось. Правда, маленькая? – Она обратилась к успокоившейся маленькой девочке, которая с довольным чмоканьем поглощала молочную смесь.

Нейт был рад видеть, что веки девочки постепенно тяжелеют. Джейн понемногу засыпала.

– За последние две недели мне не удавалось спать больше двух часов в сутки, – объяснил он. – Я не смог сказать родителям, что не справлюсь, но… я ничего не знаю о младенцах.

– Это точно. – Триш тихонько запела колыбельную.

Он сделал глубокий вдох. О том, что произошло, он рассказал только двум людям, не принадлежащим к его семье, – Стэнли и Росите.