Восторг любви - Мэдлин Бейкер

Ее губы растянулись в улыбке, когда она посмотрела на кобылу.

— Правда? И когда она тебе об этом сообщила?

— Сегодня утром. Она сообщила, что ты по ней тоже скучаешь, и упросила меня привести ее к тебе. Ты же не хочешь расстроить Дейзи Блю, ведь правда? Не после того, как она проделала весь этот путь?

Словно подтверждая слова Чея, Дейзи Блю кивнула головой и тихо заржала.

— Видишь?

Чей улыбнулся Дане, и ее глаза заискрились от смеха. Что плохого в том, что она проведет еще один день с ним? В конце концов, она хотя бы выйдет из дома.

Чей поднял голову и принюхался.

— По-моему, я учуял запах яблочного пирога.

Дана небрежно пожала плечами:

— Ты прав.

— Ты приготовила его для меня?

— Конечно, нет.

— Как насчет того, чтобы взять его с собой?

— Я не говорила, что еду с вами.

— Уверен, что ты все-таки поедешь, — сказал он и вновь улыбнулся ей.

Через десять минут пирог был сложен в корзину и привязан к седлу Дейзи Блю. Дана захватила также покрывало и полотенце.

Чей представил девушку Эшли и ее друзьям: Мэган, Британи и Лу Эн.

Эшли была милой девочкой с каштановыми волнистыми волосами и озорными зелеными глазами. Дана не могла сдержать улыбку, когда слушала девичий лепет. Они разговаривали о мальчиках, моде, снова о мальчиках, о кинозвездах, рокерах, которые были в зените славы и у которых был период спада, и о том, будет ли у Лу Эн насморк.

Судя по всему, девочки дружили уже несколько лет. Все они были из богатых семей и привыкли ко всему самому лучшему.

— Четыре девочки-подростка! Ни один взрослый человек не может вынести такую пытку, огорченно произнес Чей.

Сколько времени еще они собираются провести здесь?

— До конца летних каникул. Мне даже некогда заниматься своими делами.

— А чем именно вы занимаетесь?

— Я строю дом, — проворчал он. — Когда не занят на ранчо.

— Вы строите? Сами? Или вам строят?

— Я почти все делаю сам.

— Я поражена.

— Да, только я его закончу строить, когда уже буду стариком.

— Но в конце концов у вас будет отличное место, где вы будете жить, — сказала она с улыбкой. Какую работу вы делаете для Большого Джона?

— Любую работу ковбоя.

— Как Рой Роджерс?

Чей фыркнул.

— Едва ли. Роджерс никогда не пачкал руки в грязи. Да и одежду тоже.

Дана засмеялась.

— Он всегда так причудливо одевался. А ботинки! Я не могу представить настоящего ковбоя, который бы надел красно-белые туфли.

— Ты большой фанат Одинокого рейнджера?

— Правду говоря, мне всегда больше нравился Тонто.

Дана взглянула на Чея.

— В тебе течет индейская кровь?

Он кивнул.

— Моя мать была из племени шайенов.

— Как случилось, что ты работаешь у Большого Джона?

— Моя мать покинула племя и поступила в колледж. Она встретила Большого Джона в баре однажды ночью. Судьба ей благоволила, он только что уволил бухгалтера и искал нового. — Чей пожал плечами. — Таким образом у нее появилась работа.

Они доехали до озера через несколько минут.

Девочки слезли с лошадей и подошли к воде, оставив Чея приглядывать за их животными. Он расседлал лошадей и отвел их в тень.

Дана разделась до купальника и расстелила покрывало на траве. У каждой девочки было по корзинке с едой, и Дана расставила их возле покрывал.

— Я смотрю, ты уже готова к плаванию, — отметил Чей.

Он осмотрел Дану с головы до ног, и она снова пожалела, что не сбросила лишние десять футов.

Сам Чей выглядел превосходно. Его черные плавки оттеняли смуглый цвет кожи и длинные черные волосы. Все, что ему недоставало, — это орлиного пера в волосах и боевой раскраски на лице.

Дана взглянула на озеро. Девочки играли в воде, плескались и брызгались — в общем, отлично проводили время.

Чей сел на покрывало напротив нее и вытянул ноги. Дана наблюдала за девочками. В свои двадцать три она была чуть старше их, но чувствовала себя намного взрослее, даже мудрее. Если бы она могла быть такой юной и невинной снова, грустно подумала она.

— Эй, — позвал Чей. — Сегодня слишком хороший день, чтобы выглядеть так серьезно.

— Я немного завидую им.

Чей посмотрел на девочек.

— Не понимаю, почему.

Она пожала плечами.

— Она так юны и беззаботны. Их ничего не занимает, кроме шмоток и домашнего задания. Как бы я хотела снова стать подростком!

— Неужели? — спросил Чей с усмешкой. — А как насчет ломки голоса и игры гормонов?

Дана засмеялась.

— Быть девочкой ничуть не проще, если ты не знал. Все время размышлять, пригласит ли тебя хороший мальчик в кино и разрешишь ли ты ему поцеловать себя на прощанье. — Дана покачала головой. — Да, наверное, я бы не хотела испытать все это снова.

— Да и сейчас быть подростком еще сложнее, отметил Чей. — Наркотики в общежитие, СПИД, гангстеры.

Чей посмотрел на девочек задумчиво, его внимание сосредоточилось на Эшли. Ей скоро исполнится шестнадцать — опасный возраст для подростков. Он знал, что Большой Джон не уделял ей должного внимания. У нее было все, кроме отцовской любви. Чей боялся, что она может попасть в лапы какого-нибудь молодого человека с хорошо подвешенным языком, который лишит ее невинности, а потом бросит.

— Эй, — Дана положила руку на его плечо. — Кто теперь задумчивый?

Чей улыбнулся, и она забыла обо всем.

— Извини.

— Все в порядке. Расскажи мне о твоих шайенских корнях.

Он пожал плечами.

— Что ты хочешь услышать?

— Ну не знаю. Ты первый коренной американец, которого я встретила, — Дана нахмурила брови. Ты предпочитаешь, чтобы тебя называли коренным американцем или индейцем?

— Индеец мне больше нравится. Я за прямолинейность. Взглянув на меня, сразу становится ясно, кем я являюсь. Если кому-то это не нравится, это их проблемы, а не мои. Итак, что ты хотела узнать?

— Все. То, что я знаю об индейцах, я видела в фильмах и по телевизору.

— Большинство из того, что показывают по телевизору, — вранье. История индейцев была переписана белыми, а у вас почему-то принято изображать индейцев хладнокровными, безбожными варварами.

— Как живется в резервации? Я недавно смотрела передачу по телевизору. В резервациях так ужасно, как говорят?