Где ты, судьба моя? - Салли Лэннинг

Брайди стоило большого труда говорить спокойно:

— Я верю, верю. — Про себя же она подумала другое: наверное, Падди, говоря все это, имеет в виду и себя.

Падди взял ее руки в свои.

— Наверное, то, что я сказал, неприятно. Ведь это значит, что вам нельзя увидеть Крис. Господи, это все так сложно…

— Я рада, что вы все высказали напрямую.

Падди перебирал пальцы ее левой руки.

— У вас нет кольца? — с недоумением вдруг спросил он. — Но вы же замужем, разве нет?

— О нет, — отдернула руку Брайди. — Я никогда не была замужем. И не хотела.

Глаза у Падди вдруг расширились.

— Но вас… вас не изнасиловали? Крис не…

— Да что вы! Ничего подобного. Ее отец хороший человек. Он и не знал о существовании Крис, пока я не сообщила ему сама пять лет назад. Я ему даже не говорила, что беременна.

— Но почему? Почему вы не вышли за него, когда Крис родилась, раз он такой хороший человек?

Брайди отломала веточку березы, щекочущую ей руку, и стала машинально обрывать почки.

— Вчера вы фактически обвинили меня в том, что я все вру, — тихо проговорила она. — Позвольте же рассказать вам, как все было.

Падди взял у нее из рук веточку и бросил на землю.

— Пойдемте на берег и найдем местечко на камнях, — предложил он и впервые за все утро улыбнулся ей. — Нам обоим нужна передышка.

Улыбка полностью преобразила Падди. В нем вдруг проявилось настоящее мужское обаяние, перед которым трудно устоять. Брайди с удивлением взглянула на него, и он спросил:

— Я что-то не то сказал?

Это со мной что-то не то, мелькнуло у Брайди. Тринадцать лет назад я завязала с сексом, и вот — пожалуйста — я у ног Падди. Как можно забывать, что он отец Крис?

— Да нет, ничего. Я… просто не совсем вас понимаю.

— Я человек как человек, Брайди.

Она фыркнула.

Падди рассмеялся.

Если улыбка у него была сексуальной, то смех — настоящий динамит.

— Знаете, что больше всего поражает меня? — с внезапной горячностью проговорил Падди. — Вы ужасно похожи на Крис и в то же время не похожи. Вы женщина, а Крис в переходном возрасте от ребенка к подростку. Вы страдали — и не говорите, что нет, я и сам вижу, — и это придает вам особую красоту. Это красота, которую может дать только жизненный опыт. Тут дело не в фигуре, или коже, или глазах, синих как море. — Он окинул ее взглядом с головы до ног. — Я уж не говорю о бесконечно длинных ногах, от которых у мужчины голова идет кругом… — Он взъерошил волосы и договорил: — Черт побери, чего я несу! Признаться, мне это несвойственно. Но в вас есть что-то такое, от чего все правила летят к черту.

Напуганная Брайди выпалила:

— Если у вас есть правила, то они есть и у меня. И не следует нам забывать о них — ни мне, ни вам — ради вашей дочери. Вашей и моей дочери.

— Вы думаете, я хоть на минуту об этом забываю, — протянул он.

— Да, дело касается не нас с вами, — страстно закончила она. — Это касается Крис. — Она права, она знает это. Знает с того единственного раза, после которого не позволила ни одному мужчине соблазнить себя ни словом, ни действием. Так почему с Корнби все идет не так?

Власть, думала она с внутренней дрожью. Власть слов, которые и пугают, и очаровывают ее. И власть тела. Рост, мускулы на шее, их движения, солнечный блик на скуле… Да что это с ней? Никогда в жизни она не чувствовала такого влечения к мужчине… И надо же такому случиться, чтобы не кто иной, как Падди, так на нее действовал.

Осторожно, Брайди. Осторожно. Тебе нужна Крис. А не отец Крис.

Не в силах совладать с нахлынувшими на нее мыслями, Брайди двинулась сквозь кустарник к берегу.

Падди прав. Ей нужна передышка.