Красавица в Эдинбурге - Люсилла Эндрюс

Миссис Томпсон не позволила мне перестелить постель, помыть ей лицо и руки, причесать ее длинные, убранные в аккуратную косу, жидкие белые волосы.

— Я всегда предпочитала самостоятельно заботиться о себе, сестра. Я отлично справлюсь. — Ее полузакрытые впалые глаза были так же холодны, как воздух в спальне. — Не сомневаюсь, вас ждут другие пациенты.

— Сегодня — нет. Вы — мой последний вызов. — Я помассировала себе спину, хотя она не болела. — Длинный был день. Можно я присяду?

— Если хотите.

— Спасибо. — Я улыбнулась пожилой женщине. — Хотя я считаю ваш город самым красивым из всех, что мне довелось увидеть, миссис Томпсон, в нем очень уж много ступенек и лестниц. Я не местная, и мои ноги еще не привыкли к ним.

Как я и надеялась, это заставило ее вспомнить о гостеприимстве. Я заметила, что такая реакция характерна для подавляющего большинства моих эдинбургских пациентов.

— Милости прошу, можете отдохнуть. Вы из Англии?

— Из Лондона. Вы там когда-нибудь бывали?

Миссис Томпсон там не бывала, но казалось, ей эта тема интересна. Я говорила о Лондоне около получаса, прежде чем рискнула предложить сделать чай. Я знала, что доктор Макдональд купил некоторые необходимые вещи.

— Могу я воспользоваться вашей кухней и сделать нам по чашечке? Не знаю, как у вас, миссис Томпсон, а у меня в горле пересохло!

Она поколебалась, затем достала из-под подушки кошелек:

— Вам понадобится монетка для счетчика. Если хотите, — женщина вынуждена была остановиться и отдышаться, — немного хлеба и маргарина, берите, не стесняйтесь.

— Только чаю, спасибо.

Я положила ее шиллинг на подоконник и воспользовалась своим. Покупки доктора лежали на столе. Я положила чай, сахар, яйца и молоко в кладовую, при виде которой у меня подступил ком к горлу. Содержимого хватило бы лишь на перекуску, да и то если ты не голоден.

За чаем я продолжала болтать.

Улыбка миссис Томпсон была напряженной.

— Вы ужасная болтушка, но должна сказать, сестра, — очередная пауза для очередного глотка воздуха, — вы делаете замечательный чай.

Привезли медицинскую аппаратуру. Она сразу стала требовать, чтобы ее убрали из квартиры. Я прибегла к козырному приему:

— Пожалуйста, миссис Томпсон, не делайте этого! Ради меня! Я только приступила к работе в Эдинбурге. Это мне лично очень навредит, — соврала я. — Подумают, что я недостаточно хорошо ухаживала за вами. Если не хотите пока кислорода, то как насчет одеял? Да благословит вас Бог! А бутылочку с горячей водой? Что может быть лучше для того, чтобы согреть ноги? А сегодня ведь холодно, да? Или я просто еще не привыкла к вашему прохладному северному климату?

Миссис Томпсон признала, что ее ноги чуточку замерзли:

— Пожалуй, я воспользуюсь этой бутылкой. Не хочу, чтобы у вас были неприятности с начальством. Вы совсем еще девочка, я прекрасно вижу, что вами двигают благие намерения. Но только на некоторое время. Я всегда сама за себя платила и благотворительность не приму.

Я попыталась объяснить, что ни о какой благотворительности речь не идет. Мне не удалось. Однако я сумела убедить миссис Томпсон съесть омлет из двух яиц, взбитых в молоке с сахаром.

На ее плетеном прикроватном столике стояли две фотографии. На них были изображены молодые мужчины в армейской форме.

— Мой муж и мой сын. Две войны забрали их у меня. — Ее покрытое морщинками бледное лицо приняло выражение свирепого достоинства. — У меня нет никого, кто мог бы оплакивать меня. Я никому не была обузой. И не буду.

Вернулся доктор Макдональд, крепкий мужчина пятидесяти с лишним лет. От него веяло спокойствием и уверенностью профессионала, которые всегда усмиряют сопротивление даже самых капризных пациентов.

— Моя дорогая, мы просто хотим помочь вам. Почему бы вам не провести в больнице день или два?

— Я признательна вам обоим, доктор. Вы желаете мне добра. Но я предпочитаю заботиться о себе самостоятельно. Как делала всегда. У этой миссис Бейкер не было необходимости совать свой нос в…

Внезапно миссис Томпсон замолчала. Ее глаза оставались открытыми и смотрели в одну точку. Немного погодя я закрыла их.

Спустя какое-то время мисс Брюс сказала, что позаботится о моей машине.

— По крайней мере, когда миссис Томпсон умерла, она была не одна.

Я шла домой очень медленно, выбрав длинный путь вместо привычного короткого. Лишь пройдя полпути, я вспомнила о вечеринке и остановилась.