Найти чемпиона - Ирина Мясникова

Однако существует еще одна проблема Питерского центра. Транспортная. Вот если, например, в барской квартире вид даже не на Невский проспект с его сумасшедшим движением и выхлопными газами, а на саму Неву, или там Фонтанку, или даже на канал Грибоедова, или Мойку, что ценится особо, то окна в такой квартире надо мыть не реже, чем раз в месяц, а то за копотью света белого не видно. Опять же автомобиль свой, а у некоторых даже не один и не два, где-то содержать приходится. Короче, жизнь в центре – это одно сплошное неудобство.

Другое дело – Петроградская сторона. Там изначально строились доходные дома для людей попроще. Посему квартиры не такие большие, а соответственно и коммуналки удоборасселяемые. А кроме того, Петроградская сторона по праву считается самым зеленым районом Петербурга. Можно сказать, легкие великого города. Тут тебе Елагин остров с Елагиным же дворцом, на территории которого трудящиеся разбили Центральный парк культуры и отдыха имени Сергея Мироновича Кирова, тоже довольно таки прищуренного товарища. Насчет культуры в этом парке как-то не очень, но вот отдых осуществляется на всю катушку. С народными гуляниями, песнями, танцами, распитием, блинами и сжиганием чучел. Есть на Петроградской стороне и Крестовский остров с Приморским парком Победы и стадионом того же самого Кирова, а уж про Каменный остров с его советскими правительственными дачами и резиденциями и говорить нечего. Зелень сплошная. Даже парк под названием «Тихий отдых» имеется. То есть, для отдыха не на всю катушку, как в центральном парке, а для отдыха тихого и приличного, как и подобает отдыхать в непосредственной близости от правительственной собственности. Вот где селятся в последнее время настоящие богатеи.

Да и на самом главном острове Петроградской стороны Аптекарском зелени хватает. И зоопарк, и ботанический сад тут как тут. Так что, ежели где еще в парадной на Петроградке и пахнет кошками и некошками, то всегда можно выйти в ближайший сквер и вдохнуть вполне даже свежего воздуха. Однако во всем этом благолепии у Петроградской стороны есть существенный минус, а именно ее радиоактивность. Ведь непосредственно в этой части города на улице Рентгена находится сам институт Рентгена, что вкупе с большим количеством гранита, использованного для облицовки замечательных доходных домов, дает повышенный уровень радиации всего района. Так что жители Петроградской стороны в большинстве своем люди счастливые, отдельно проживающие от соседей, дышащие полной грудью, но слегка радиоактивные. Соответственно и разная Питерская нечисть в Петроградском районе проявляет себя особенно активно. И даже не только нечисть, говорят, что у местных участковых глаза в темноте светятся зеленым светом. А на Гатчинской улице в любое время года по ночам можно увидеть Шурика, который едет на инвалидной коляске и тащит за собой Труса, Балбеса и Бывалого, а режиссер Гайдай сыплет на них сверху белую резаную бумагу.

Главная городская Фея гражданка Симагина обычно вызывает сотрудников на совещания по пятницам. Совещания проводятся в разных местах, и состав участников этих совещаний тоже непостоянен. Ведь у главной городской феи сотрудников не счесть. В этот раз совещание назначили на лавочке в скверике на улице Профессора Попова. В эту пятницу сама гражданка Симагина предстала перед участниками совещания в виде толстой тетки, дежурной метрополитена.

Змей явился в своем обычном облике – некогда стильный пиджачок на голую грудь, шерстяные синие тренировочные штаны и ботинки на босу ногу. Вещи у Змея всегда хоть и не новые, но чистые, аккуратно зашитые и отглаженные. Ботинки так и вообще аж сверкают. Вот до чего начищены. Да и сам Змей, несмотря на испитую рожу, еще мужчина хоть куда. Волосы длинные, почти до плеч, аккуратно уложены в стиле семидесятых в прическу под названием «шведский домик», и усы практически, как у настоящего «песняра», аж до подбородка. А глаза! Ну, до чего же у Змея глаза хороши. Недаром столько народу полегло под его обаянием.

Францевна, которая обычно выглядит, как старуха Шапокляк, в этот раз обернулась разбитной бабенкой в самом соку. Обтянулась чем-то трикотажным и при каждом удобном случае колыхала в этом и грудями, и бедрами. Из местных был только Барабашка с улицы Мира. Выглядел он усталым лохматым мальчиком с печальными глазами.

– Францевна, ну до чего ж ты сегодня хороша! С чего бы это? Никак влюбилась? – поинтересовался Змей, зазывно заглядывая Францевне в глаза. – Уж не в меня ли?

– Вот еще! – Францевна передернула плечами, при этом грудь ее невероятным образом заколыхалась, да так, что Змей аж слюну сглотнул. – Ты себя давно в зеркале видел? Штанам твоим сто лет в обед. Такие, как мне помнится, мастерам спорта в году эдак шестидесятом выдавали. Пора бы тебе осовремениться, что ли.

– В красные нарядиться? С кандибоберами? «Боско-спорт»? Фу, какая гадость! Это оскорбит стройность моего миропорядка.

– Еще бы! Их ведь еще и не придумали, чтобы спортсменов наших нарядить, – согласилась Францевна. – Хотя постой-ка. Ах ты, гад!

Змей скромно потупился.

– Объясните рядовым, пожалуйста, – попросил Барабашка с улицы Мира.

Фея гражданка Симагина тяжело вздохнула и укоризненно покачала головой.

– Этот гад явился кому надо в угаре в таких вот красных штанах! А-ля рюс развесистая клюква, – с ехидцей в голосе разъяснила Францевна. – После этого момента все наши спортсмены будут наряжены в красное с кандибоберами. Шутник!

– Ну так это еще когда будет! Лет через десять, не иначе. – Барабашка с улицы Мира посмотрел на небо и закачал ногой.

– Какая разница, когда будет. Он ведь уже явился, значит, будет обязательно. Больной, ей богу, больной! – Францевна заложила ногу на ногу. Трикотаж обтянул аппетитную коленку.

– Да, ладно! – Змей махнул рукой. – Красное – значит красивое. А лично для вас я обещаю в последствие к этим штанам припустить легкой голубизны. Ну, вы понимаете, в хорошем смысле этого слова. Гражданка Симагина, ты чего звала-то? Кому из этих ваших новых фигурантов я понадобился, Полине или спортсмену? Чемпион, надо же! – Змей фыркнул и замотал головой. – Сопля астраханская.

– Ни в коем случае. – Фея испуганно замахала на Змея руками. – Не смейте и думать.

– Сам не хочу. Мне больше Сергей Петрович Иванов по душе, или этот … Арсен Мурадян.

– Да, пожалуйста, против этих ничего не имею. А для моих подопечных от вас требуется, только чтобы вы вовремя появились. По моему сигналу.

– Не вопрос. Я всегда тут как тут, только свистните. Могу идти? – Змей слегка привстал.

В это время мимо лавочки прошел благообразный хорошо одетый старик с бородой, усами и пенсне на носу. Он приподнял свою шляпу и вежливо поздоровался с гражданкой Симагиной.

– Это ктой-то? – поинтересовался Змей, шлепаясь обратно на скамейку.

– Профессор Попов, – пояснила фея.

– Сам? – хором воскликнули Змей и Францевна.

– Конечно, нет. Сам профессор сейчас задействован по назначению. А это улица.

– Как это? – удивилась Францевна. – По улицам вроде бы у нас я специалист.