Богиня зеленой комнаты - Виктория Холт

Он изменил тактику и, смеясь, сделал вид, что примирился с ее отказом принять его ухаживание. Между ними установились отношения, соответствующие их положению — владельца театра и актрисы, и он надеялся, что это были дружеские отношения. Он хвалил ее талант и отдавал лучшие роли, если не рисковал рассердить миссис Дэйли.

Кембл был одним из величайших актеров, и совместные выступления были для Дороти прекрасной школой. И вовсе не потому, что она смотрела на свои роли, как на возможность учиться, просто Кембл был хорошим учителем. В спектакле «Ричард III» он играл Ричарда, а она — леди Анну; в «Школе злословия» она получила роль Марии — не столь заметную, как роль леди Тизл, но все равно интересную; она играла Катарину в «Укрощении строптивой», Кембл был прекрасным Петруччо. И она чувствовала себя счастливой впервые за много месяцев, ибо верила, что Дэйли смирился в конце концов с ее отказом. Она постоянно слышала о соблазненных им молоденьких актрисах и о ревности миссис Дэйли. Бог с ними, думала она, это меня не касается. Я становлюсь знаменитой актрисой, и наступит время, когда я буду играть только в комедиях и смогу убедить антрепренеров в том, что песни и танцы — единственное, чего публика ждет от меня. Она была уверена, что поступила правильно, перейдя в Смок-Али.

В один день все рухнуло. Это случилось после спектакля, когда она уже уходила домой. Войдя в один из коридоров лабиринта, каким был Смок-Али, она неожиданно услышала, как кто-то позвал ее слабым голосом. Она остановилась. Она не узнала голос, но ей показалось, что это одна из молоденьких артисток.

— Мисс Фрэнсис... О! Идите быстрее... на чердак! Она помчалась наверх по узкой лестнице.

— Мисс Фрэнсис...

Она открыла дверь на чердак, внутри было темно.

— Кто здесь? — крикнула она, — где вы? Подождите... Я возьму свечу...

Она услышала, как в замке повернулся ключ, сзади послышалось довольное хихиканье, и она оказалась в крепких объятиях.

В то же мгновение она все поняла. Идиотка, подумала она, конечно, ему ничего не стоит подражать женскому голосу, для этого у него достаточно актерского таланта.

— Дороти, идиотка, — сказал Дэйли, — как долго вы собираетесь говорить мне «нет»?

— Позвольте мне сейчас же уйти...

— Все в свое время.

— Миссис Дэйли...

— Сегодня ее нет в театре.

— Вы настоящий дьявол.

— Я не отрицаю этого.

Он смеялся над ее попытками высвободиться из его объятий. Она кричала, визжала, но он смеялся.

— Никто не услышит.

— Я... Я убью вас...

— Можете попробовать. Большинство таких хочет задушить меня в своих объятиях.

— Я никогда, никогда не сделаю этого.

— Со временем и вы захотите. Продолжайте в том же духе. Удар... Визг... Мне это нравится. Что-то новенькое... и все это... бессмысленно.

Она сопротивлялась до полного изнеможения, но он был сильнее. Сознавая, что ее надеждам не суждено сбыться, плача от ярости и стыда, она вынуждена была подчиниться насилию...

Дома она тихо прошмыгнула в свою спальню. Слава Богу, она не посвящала Эстер и Грейс в свои дела, иначе как бы ей удалось сохранить свою ужасную тайну? Одежда на ней была разорвана, тело болело, и она чувствовала себя бесконечно униженной.

Она должна была предвидеть это заранее. Быть такой осторожной в самом начале, принять все меры предосторожности, а потом так непростительно позволить себе расслабиться в мнимой безопасности! Она никогда этого не забудет. Теперь ей суждено до конца дней помнить каждое из этих отвратительных мгновений. И этот победный смех! Все это время он знал, что добьется своего.

Что ей оставалось делать? Первым движением ее было собрать вещи и уехать. Как объяснить причину матери? Она представила себе ужас Грейс. Больше всего она боялась, что с ее дочерьми произойдет подобное несчастье, но даже ей не приходила в голову мысль об изнасиловании.

Я ненавижу его, думала она, он дьявол. Она хотела бы перестать думать об этом: темный чердак, битва, которую добродетель и порядочность ведут против грубой силы, и оказываются побежденными. Был ли у нее хоть один шанс? Она продолжала думать о нем, вспоминать, ненавидеть его, и... было что-то еще... она не допускала мысли об этом, ведь она не была одной из тех глупышек, готовых бежать к нему по первому зову.

— Я ненавижу его, — сказала она вслух.

Что ей теперь делать? Она стянула платье и завернулась в халат. Она может сейчас войти в мамину комнату и сказать: «Утром мы уезжаем. Я больше не переступлю порога театра Дэйли». Она думала о ролях, которые он ей дал, о возможности играть вместе с Кемблом. И все это бросить? Во имя чего? Начинать с нуля в Англии? Где? И кто ждет ее там? Ей нужно время. Время, чтобы обдумать правильную линию поведения. Я не могу решать только за себя, напомнила она себе.

Она встретила его на следующий день и отвернулась с презрением.

— Не падайте духом, моя дорогая, — сказал он, — очень, очень скоро я снова устрою вам маленькое приключение.

— Вы отвратительны, — крикнула она.

— Я знаю.

— Я хотела бы никогда не встречаться с вами.

— Моя дорогая Дороти ненавидит меня так страстно, что это уже почти любовь, — ответил он.

Она отвернулась, с трудом подавив сильное желание разрыдаться.

Дороти тщательно следила за тем, чтобы не оказаться с ним наедине, но постоянно о нем думала. Так и должно быть, сказала она себе, ей всегда надо быть готовой дать ему отпор. Один или два раза, случайно застав ее одну, он пригласил ее снова на чердак.

— Никогда, — ответила она, — я собираюсь рассказать миссис Дэйли о том, что произошло.

— Она поверит, что вы этого очень добивались. Конечно, раз вам удалось заманить меня туда. Как и все женщины в театре, включая и мисс Фрэнсис, она весьма высокого мнения обо мне, как о любовнике.

Дороти отвернулась. Рассказать миссис Дэйли о том, что произошло, значило наверняка быть уволенной.

Втайне он забавлялся тем, что она никому не рассказала о случившемся. Это придавало ему уверенность в том, что можно двигаться дальше. Он перестал преследовать ее. Он сказал ей, что сожалеет о том, что произошло, о своем поведении и надеется, что это не разрушит их дружбу.

— То, что никогда не существовало, не может быть разрушено, — ответила она.

С этого дня она перестала получать лучшие роли. Она не была столь знаменита, чтобы требовать их, она была целиком в его власти; поскольку она не выступала в главных ролях, ее жалование было уменьшено до двух гиней, и было сказано, что ее роли не стоят и этого.

Грейс была в смятении. Что случилось? Дела у Дороти шли так хорошо. И почему вдруг решили давать ей эти маленькие глупые роли? Она начала волноваться. Чем были недовольны супруги Дэйли? Семья снова оказалась без денег, от волнений и переживаний она заболела, и пришлось оплачивать докторские счета. Появились долги.