Ночной огонь - Кэтрин Коултер

— Ариель! — едва выговорил Берк, словно в приступе боли. Она выпрямилась, жарко вспыхнув, и снова начала массаж, наслаждаясь ощущением упругих мышц, гладкости и теплоты кожи. Берк от души радовался, что лежит на животе.

Он снова застонал, когда ее пальцы отыскали слишком напряженный мускульный узел и начали разминать.

Наконец Ариель пожаловалась, что устала:

— Я приду вечером и еще раз сделаю тебе массаж, хорошо? — пообещала она.

— Спасибо, — пробормотал он приглушенно, не поднимая головы от подушки.

— Помочь тебе перевернуться?

— Нет, — прорычал он, и Ариель снова показалось, что муж испытывает очевидные и страшные мучения. Немедленно встревожившись, она сочувственно спросила:

— Не хочешь немного опия?

— Нет, — выдохнул он, стараясь успокоиться. — Думаю, что пока полежу на животе.

Она еще раз нежно провела рукой по его спине:

— Сейчас я должна идти. Так много нужно сделать!

Но я вернусь и пообедаю с тобой.

Несколько мгновений она не шевелилась, глядя на мужа, но все-таки медленно, нехотя накрыла его простыней и слегка хлопнула его по заду. Глаза Берка потрясенно распахнулись. Он хотел что-то сказать, но слова не шли с языка. Он молча лежал, прислушиваясь к шелесту ее юбок, звукам быстрых шагов по деревянному полу, стуку открывшейся и закрывшейся двери спальни.

Она вела себя так естественно и непринужденно! Шлепнула его, словно младенца!

Берк просто не мог поверить этому. Прошло минут десять, а он все еще не мог согнать с лица улыбку. Когда Ариель вернулась с подносом, на котором стоял его обед, Берк весело насвистывал.

Берк молча наблюдал, как жена, взяв с комода ночную сорочку, удалилась в дальний конец комнаты, за наконец-то починенную ширму.

«Проклятая уродливая штука», — подумал он и вздохнул, припомнив, что нападение Доркас больше всего повредило их нарождающейся близости. Но Ариель целовала его не только в губы, но и в спину, а это уже наверняка должно что-то означать. И, нужно сказать, немало.

— Ариель!

— Хм-м-м?

— Поскорее. Я устал и чертовски одинок. Расслышав знакомые капризно-ноющие нотки, Ариель решила не торопиться. Лишь несколько минут спустя она появилась в девственно-белой батистовой сорочке, завязанной кокетливыми бантиками у подбородка.

— Мне нравится, как ты выглядишь, — похвалил он. По правде говоря, будь на Ариель средневековые доспехи, ему все равно бы понравился ее вид.

— Распусти волосы. Я люблю смотреть, как ты их расчесываешь.

— Сейчас.

Ариель, начиная вынимать шпильки, спросила:

— Хочешь, я разотру тебе на ночь спину?

— Да, очень.

При этой заманчивой мысли он едва не забился в судорогах, но, вовремя взяв себя в руки, продолжал наблюдать за расплетавшей косы женой. Какие прекрасные волосы, густые, темно-красные, переливающиеся медью в пламени свечей, и пальцы его зудели от желания коснуться этих прядей, коснуться ее. Он выжидал, ерзая от нетерпения и забыв о том, что только сейчас ныл и жаловался.

Скоро Ариель подошла и села рядом на край постели.

— Мне следовало бы взглянуть на твое плечо и сменить повязку. — Она поцеловала его в кончик носа. — Я буду очень осторожной.

Он вытерпел осмотр в молчании, и не только из-за боли в плече. От нее так сладко пахло лавандой, и к тому же Ариель наклонилась ближе, исследуя шрам, осторожно надавливая на края.

— Опухоли нет, и, по-моему, все прекрасно заживает. Ты очень быстро поправляешься. Достаточно будет всего лишь легкой повязки.

Дождавшись, пока жена завяжет узелок, Берк с надеждой взглянул на нее.

Ариель улыбнулась:

— Все в порядке, — сказала она, совершенно не поняв его взгляда, — я помассирую тебе спину. Давай помогу перевернуться. Медленно, Берк, медленно.

Берк громко застонал. Когда Ариель спустила простыню до пояса, он почувствовал, как напряглась и набухла его мужская плоть в предчувствии прикосновения ее рук к телу. Но продолжал выжидать.

Наконец голосом, таким мягким, что он, казалось, мог намазать его на утренний тост, Ариель шепнула:

— Ты так прекрасен, Берк. И начала растирать ему спину. Он снова застонал от наслаждения.

— Вы настоящий гедонист, милорд, не так ли? — шутливо осведомилась она.

— Ты права, — блаженно промычал он.

— Я так беспокоилась о тебе. — Теперь ее пальцы не массировали, а ласкали его. — Я боялась, что ты умрешь, и мне придется это выносить. Я так рассердилась за то, что ты спас меня, потому что, если бы ты умер, это было бы просто несправедливо. Ты гораздо лучше меня и….

— О чем это ты толкуешь, черт возьми? Он ухитрился повернуться на бок.

— Ш-ш-ш, пожалуйста, лежи спокойно. Пожалуйста, Берк.

— Не смей повторять эти глупости! Никогда! Черт возьми, женщина, ты моя жена, и я люблю тебя больше всего на этом чертовом свете, включая себя. Понятно?!

Наступило полное и абсолютное молчание.

Ариель наклонилась и начала целовать его шею, продвигаясь все ниже, очень медленно, неторопливо и очень нежно.

— О Боже, — простонал он, сжимая кулаки, чувствуя, как ее руки стягивают простыню до колен. Прохладное дуновение коснулось кожи.

— Ариель, — с трудом выговорил он.

— Лежи спокойно.

И продолжала целовать его. Руки опережали губы, гладя ягодицы, легко пробегая по бедрам.

Его дыхание становилось все более прерывистым, тело напряглось и пульсировало, мышцы сжались, желудок словно завязался узлом. Ее ладони спустились ниже, по бедрам, тонкие пальцы скользнули между бедер, так что в мозгу Берка осталась и лихорадочно забилась одна мысль: скоро ли он рассыплется на сотни мельчайших осколков.

Она поцеловала его ягодицы, потом бедра:

— Ты так прекрасен, — услышал он ее шепот и почувствовал ее теплое дыхание на внутренней стороне бедра.

— Так отличаешься от меня. У меня вовсе нет всех этих волос, сам знаешь.

— Да, знаю. Ариель!

Ее пальцы снова очутились между его ног, и теперь она легко касалась его. Берк едва не взметнулся с постели, забыв о больном плече. Но тут Ариель, слегка отодвинувшись, отняла руку:

— Позвольте помочь вам перевернуться на спину, милорд.

— Почему?

— Потому что я хочу видеть тебя спереди. Хочу целовать.

Берк не верил ушам. Нет, он, конечно, не так ее понял.

Вскоре он вновь очутился на спине, вытянув руки по бокам и тяжело дыша, наблюдал, как жена оглядывает каждый дюйм его разгоряченного тела, особенно ту часть, которая гордо поднималась из поросли темных волос, словно молодой, хищный, готовый к прыжку зверь.