Свадьба - Джулия Гарвуд

– Тогда почему ты разрешил ей взять черного?

– Из-за ее улыбки.

– Чем больше ты будешь приставать к Дэвису, тем дольше будешь ходить вокруг да около. В конце концов он снова вернется к улыбке миледи.

– И к ее сердцу, конечно. Потому что, когда она улыбается, она чиста, как ангел…

Коннор перебил конюха:

– Дэвис, немедленно выметайся из конюшни. Вернешься после моего ухода.

Старику не надо было повторять дважды. Он вылетел за дверь так быстро, будто у него загорелись штаны.

– Так я должен приказать жене никогда не улыбаться?

– Допустим, это поможет, – предположил Куинлен с натянутым выражением лица, – но тогда тебе придется также приказать ей не думать по-мужски.

– Черт побери! Что это значит?

– А то, что она умнее Дэвиса.

– Может, она умнее и тебя, Куинлен? Воин громко вздохнул.

– Ну, в этом я не уверен, но то, что она хитрее, – это точно.

– Она, черт побери, меня напугала.

– Могу понять.

Трудно сказать, кто из друзей расхохотался первым, но через секунду они оба покатывались со смеху. Коннор смеялся от облегчения, что его жена не убилась, а Куинлен – потому, что следующим дежурить по хозяйству предстоит Криспину. Кто знает, что выкинет их госпожа при нем? Узнать бы поскорее!

До Бренны и Криспина донесся шум из конюшни. Бренна подумала, что они смеются над ней, но Криспин, заметив ее подавленный вид, осторожно сказал:

– Не беспокойтесь, миледи. Они не станут смеяться ни над Дэвисом, ни над кем-то другим. Это было бы недостойно.

– А ты думаешь, я беспокоюсь, что они надо мной смеются? Вовсе нет, – пояснила Бренна, прежде чем воин успел ответить. – Я уверена, мой муж и его друг не способны на такое. Кажется, мне ясно, почему они веселятся, – добавила она.

– Почему же, как вы думаете, миледи?

– Хотя Коннор еще не признался в этом, но, я думаю, он радуется сюрпризу, который я ему приготовила. Подожди, что будет, когда он увидит остальные.

– Остальные? – хриплым шепотом переспросил Криспин.

– Ну, сюрпризы, конечно.

Бренна не поняла, почему Криспин так развеселился. Она похлопала его по руке, давая понять, что ничего не имеет против, а потом подумала, что это смех, доносившийся из конюшни, заразил его. Вот в чем дело.

Коннор первым взял себя в руки и перестал хохотать.

– С женой я поговорю позже, – сказал он другу. – Ответь мне еще на один вопрос, а потом выйдем. Есть еще?

– Что еще?

– Сюрпризы.

– Я знаю по крайней мере еще один.

Казалось, Коннор сейчас рухнет замертво. Куинлен поспешно объяснил:

– Да тут не о чем волноваться. Она кое-что переделала в большом зале. Так, ничего опасного. Я утром видел, – добавил он.

– Хорошо, если так, – пробормотал лаэрд, берясь за задвижку. – Кажется, мне потребуется не меньше недели, чтобы отделаться от зрелища, как моя жена скачет на черном коне. Только вспомню – поджилки дрожат, как у старика. – Он помотал головой. – Ну и картина! Она несется по лугу…

Он умолк, не в силах продолжать и пытаясь отогнать это видение. Даже сейчас руки Коннора дрожали от страха за Бренну. Он тяжело вздохнул.

Куинлен тоже вообразил себе госпожу верхом на жеребце и подумал, что ему также понадобится время, чтобы переварить это, но он не мог не оценить ее способности.

Коннор, открывая дверь, шепнул Куинлену:

– Но она ведь хорошая, правда?