В канун Рождества - Розамунда Пилчер

20 декабря.

Сейчас утро, половина девятого, и я пишу дневник. Надо было бы вчера вечером, но так устала, что приняла ванну и пошла спать, а сегодня поднялась рано, чтобы все записать, пока не забыла.

Вчера было здорово. К Кеннеди мы пошли пешком, потому что Оскар не захотел ехать в автомобиле в такой снегопад. Раньше я только на открытках видела столько снега. Мы выбрали самый короткий путь и дошли быстро. Отец Рори, Питер Кеннеди, — священник, и у них большой старый дом, вроде нашего, но полностью меблированный и забитый множеством вещей.

Кэрри с нами не пошла из-за простуды. Когда мы появились, все уже были в сборе. Нас познакомили. Миссис Кеннеди зовут Табита, она очень милая, молодо выглядит и вообще необыкновенная. Рори сказал, что она преподает живопись в школе. Взрослые остались в гостиной, а мы пошли в кухню. Здесь уже сидели три мальчика, школьные друзья Рори, и Клодэг, сестра Рори, ей двенадцать лет, она тощая, живая, с ярко-голубыми глазами и светлыми косичками. Мы сидели, пили кока-колу, и Клодэг вовсю кокетничала. Стол был накрыт, мы съели салаты, гору макарон с сыром, пили чай с бутербродами, а потом ели шоколадный кекс с фруктами и мороженое. Когда покончили с едой, пошли в школу, это примерно в полумиле от дома. Школа старая, но вокруг нее много новых построек, в том числе гимнастический зал. Тут его называют актовым залом, но он и гимнастический тоже. В школе мы застали много детей всех возрастов — от семи лет до совсем взрослых. Директора школы зовут Макинтош Макинтош, за глаза все называют его «Плащ», и он, спорю, об этом знает. Он очень молодой и симпатичный. В одном конце зала сцена и на ней оркестр — аккордеонист, барабанщик и скрипач. Стоял ужасный шум, все бесились как черти, а потом мистер Макинтош, совсем не повышая голоса, сказал, чтобы мы успокоились, и сразу наступила тишина. Он сказал, что пора начинать, и мы приготовились плясать «Обдери иву», такой быстрый шотландский танец, совсем не трудный для малышей и таких, как я, которые только учатся.

Рори и те мальчики, которые пришли с нами, помогли нам построиться в ряд. Тут не важно, кто твой партнер. Мальчики, если хотят, могут танцевать с мальчиками, девочки с девочками, по-моему, это правильно. Два мальчика захотели танцевать с Клодэг, а Рори сказал, что будет танцевать со мной. Мы стояли в глубине, и я не могла толком все разглядеть. Музыка была веселая, барабан отбивал такой заводной ритм, что было просто не устоять на месте. Танец совсем несложный, надо только кружиться и кружиться или со своим партнером, или с кем-нибудь другим, двигаясь в конец ряда, а потом обратно. То тебя подхватит какой-нибудь верзила и помчит так, что ты чуть не падаешь, а то совсем малыш, и тут уж надо быть осторожной, чтобы не сбить его с ног.

К концу мы вес разгорячились, запыхались и стали пить лимонад, а потом снова пошли танцевать.

Еще мы танцевали шотландскую кадриль, но нас оказалось шестнадцать человек, что несколько усложнило дело. Затем начался ужасно забавный танец — становишься в пару с одним мальчиком, а потом кружишься с другим. А еще танцевали «Лихой белый сержант» — тут надо было двигаться по кругу тройками и навстречу друг другу, и в конце все друг с другом встречаются. Потом начался еще один танец, но Рори сказал, что он совершенно дурацкий, и мы пошли пить лимонад. Я не все время танцевала с Рори, много других мальчиков подходили и приглашали меня, и все держались очень дружелюбно, хотя я не знала даже, как их зовут. Почти все были в джинсах и поношенных свитерах, а некоторые мальчики — в национальных шотландских юбках с рубашками или твидовыми жилетами.

Время летело быстро, и хоть было жарко и душно, но, как только снова начиналась музыка, нельзя было устоять на месте, просто удивительно.