Земные радости - Филиппа Грегори

Тем же утром из форта прибыл посыльный. Командующий Торрес просил мира и хотел обсудить условия капитуляции. Бекингем не дал офицеру-посыльному возможности увидеть свое ликование, он принял известие так, будто не придавал ему особого значения.

— Боюсь, вы устали, — вежливо произнес герцог, как один джентльмен другому, и повернулся к слуге. — Принеси нам вина и хлеба.

Посыльный не просто устал, он был полумертв от голода. Он набросился на хлеб и проглотил его, почти не разжевывая. Бекингем внимательно следил за ним. То, в каком состоянии находился посыльный, говорило о состоянии солдат внутри форта все, что желал знать герцог.

Он развернул письмо, доставленное офицером, и внимательно прочитал его еще раз, нюхая серебряный помандер у себя на шее.

— Очень хорошо, — обыденным тоном заключил он.

Один из английских офицеров вопросительно поднял брови. Бекингем улыбнулся и небрежно пояснил, будто речь не шла о деле первостепенной важности:

— Командующий Торрес хочет обсудить условия капитуляции.

Поняв намек, английский офицер кивнул.

— В самом деле?

— Мне поручено принести ответ, — вмешался посыльный. — Форт ваш, милорд.

Бекингем наслаждался моментом.

— Благодарю вас. Merci beaucoup.

— Я позову секретаря, — предложил английский офицер. — Если я правильно понимаю, мы можем продиктовать условия?

Посыльный поклонился. Бекингем поднял руку; на его пальце сверкнул бриллиант.

— Спешки нет, — заявил он.

— Мне поручено доставить ответ, — повторил посыльный. — Условия командующий излагает в письме: наша полная и безоговорочная капитуляция. Достаточно вашего устного ответа — да или нет, — и мы можем покончить с этим сегодня же.

— Я напишу вашему командующему завтра, — улыбнулся Бекингем, — после того, как обдумаю, устраивают ли меня ваши условия.

— Не можем ли мы прийти к согласию сейчас же, милорд?

Герцог покачал головой.

— Сейчас я собираюсь обедать, — сообщил он тоном провокатора. — У меня прекрасный повар, он изобрел новый способ готовить говядину в густом красном соусе. Во время обеда я поразмыслю о вас и о командующем Торресе. А завтра разговеюсь и напишу вам.

При упоминании мяса посыльный сглотнул слюну и промолвил несчастным голосом:

— Мне поручено принести ответ, сэр.

Бекингем улыбнулся.

— Передайте командующему Торресу, что завтра я жду его к обеду. Я пошлю ему приглашение на торжественный обед вместе с условиями капитуляции.

Посыльный был готов спорить дальше, но французские офицеры-протестанты деликатно вытеснили его из комнаты. Слышны были его неуверенные шаги по сходням, потом один из стражников благополучно проводил его до осажденного форта.

— Пусть попотеют, — жестко произнес Бекингем. — Они хотят сохранить свое оружие и получить гарантии безопасного прохода в Ла-Рошель. Они даже хотят вывезти пушки из форта. Это трудно назвать капитуляцией. Мне нужны их оружие и штандарты, и тогда они свободны. После всех здешних перипетий я обязан привезти хоть что-что домой. Их пушки должны стоять на моих кораблях, их штандарты я предъявлю при дворе, положу эти штандарты к ногам короля. Для последнего акта всего действа нам нужен яркий реквизит.

За обедом офицеры много пили. Джон прикончил пару стаканов местного вина, а потом вышел на палубу. Ветер усиливался, корабль неуклюже качался на якорях. Темнеющее небо было плотно покрыто облаками; на горизонте, там, где только что село солнце, еще светилась желтая кайма, словно гриб на стволе поваленного дерева. Джона беспокоило, как в такой ветер чувствуют себя остальные корабли, вытянувшиеся через бухту. Он кликнул матроса и велел приготовить лодку.

Тот нехотя подогнал маленький скиф к подножию трапа, и Джон повел лодочку вдоль борта «Триумфа». Волны под килем маленького суденышка поднимались и опадали. Они шли поперек бухты, устрашающе высокие, особенно если смотреть с воды. Мощное дыхание Атлантического океана толкало их вперед, будто они атаковали хрупкие кораблики, тесно сцепившиеся друг с другом и окружившие осажденный форт.

— Давай к посту, — распорядился Джон. — Проверим заграждение.

Из-за шума ветра приходилось почти кричать. Моряк налег на весла; скиф подпрыгивал вверх и вниз, когда под ним проходили большие волны. Лодочка обогнула пост, и Джон увидел свой барьер. Сначала ему показалось, что тот в порядке. Вглядываясь в темноту, он изо всех сил прищурился и наконец решил, что корабли все еще стоят на якорях, нос к корме, а их неравномерное движение вызвано тем, что большие волны поднимают и опускают их неравномерно. Потом он заметил, что один из кораблей оторвался.

— Черт побери! — выругался Джон. — Греби к кораблю! Нужно поднять тревогу!

Матрос направился к одному из пришвартованных кораблей, и Джон вскарабкался по трапу. Его подвело больное колено, и он, перемахнув через релинг, повис на руках как обезьяна. Оказавшись на палубе, он обратился к матросу в лодке:

— Возвращайся на «Триумф»! Доложи адмиралу, что заграждение прорвано. Скажи, я делаю, что могу.

Кивнув, матрос устремился обратно к кораблю Бекингема. Джон бросился к корабельному колоколу и забил тревогу. Матросы выбирались со шкафута, сжимая в руках обеды — всего лишь по тонкому ломтю ржаного хлеба и еще более тонкому кусочку французского бекона.

— Несите огонь! — велел Джон. — Нужно подать сигнал нашим кораблям, чтобы они подхватили оторвавшийся корабль. Заграждение прорвано.

— Я думал, они сдались, — удивился капитан, пока один из матросов бегал за фонарем.

— Они прислали условия, — сообщил Джон. — Его светлость их рассматривает.

Капитан повернулся, рявкнул, чтобы поторопились с фонарем, и приказал канонирам занять свои места. Тут примчался сигнальщик с горящими факелами.

— Пусть подберут этот корабль, — распорядился Джон.

Сигнальщик встал у борта и начал передавать. Традескант, глядя вдаль, вдруг заметил отражение, отсвет в темной воде.