Бриллиант для короля - Жюльетта Бенцони

— Да, если вы ручаетесь за своих слуг, но...

Дверь в кабинет распахнулась, на пороге стоял Альбан. Он был бледен и гневен.

— Простите, я невольно услышал ваш разговор. С вашего разрешения или без него, я скачу в Сен-Жермен!

Де ла Рейни не успел и слова сказать, как сапоги Альбана быстро-быстро застучали по ступенькам лестницы.

— Кто это? — осведомилась маркиза, придя в себя от удивления.

— Мой родственник и, наверное, самый близкий друг. Он нашел мадемуазель де Фонтенак, когда она убежала из монастыря, и привез ее к мадам де Брекур.

— Наверное, не стоит даже спрашивать, влюблен ли он в Шарлотту?

— В самом деле не стоит. Со времени ее замужества он стал настоящим мучеником. Но до сих пор не знал о чудовищном обращении де Лувуа с несчастной узницей. Прошу меня извинить, мадам, но я поспешу за ним. Если ему по дороге попадется насильник, тому не жить.

— Он способен на такое безумие? Его не помилуют.

— Он думает не об эшафоте. Так что, если позволите...

— Поедемте вместе! Внизу меня ждет карета, у меня хорошие лошади, они мигом домчат нас до Сен-Жермена. Вы вразумите молодого безумца, а я займусь Шарлоттой. Если нам повезет, с божьей помощью мы избежим несчастья. И я ускорю свою опалу или нет, но непременно поговорю с королем!

Несколько минут спустя в сопровождении двух конных стражников, которые расчищали карете дорогу, главный полицейский и та, которая совсем недавно во время процесса ведьм могла стать его жертвой, сидели рядышком и катили вдоль берега Сены.

Но как ни быстро бежали лошадки маркизы, они не могли догнать Альбана. С адскими муками в душе — его мучили угрызения совести за то, что он поверил наговорам, распаляла ярость против обидчика и страх, что он не успеет, — он мчался быстрее ветра.

Пока вряд ли что-то всерьез угрожало молодой женщине, но Альбан мог обрести спокойствие, только увидев Шарлотту, только упав к ее ногам с мольбой о прощении за то, что в помрачении чувств поверил, будто она по своей воле отдалась чудовищу де Лувуа, только приняв меры по ее охране. Альбан был готов спать у ее дверей, как верный пес. Никто еще не проезжал путь от Парижа до Сен-Жермена с такой скоростью. Похоже, что конь Альбана мчался с неистовством той бури, что бушевала в груди хозяина.

Наконец-то мост, крутая улица, ворота дома. Альбан спрыгнул на землю и зазвонил в колокольчик так неистово, словно оповещал о пожаре. Он назвал свое имя прибежавшему слуге, вошел во двор и передал узду коня мальчишке.

— Мадам де Сен-Форжа! Я должен немедленно ее увидеть!

— Но госпожа графиня... — начал мальчуган. Перед Альбаном появилась мадемуазель Леони, привлеченная отчаянным звоном колокольчика, и закончила фразу:

— Только что уехала. Мадам де Монтеспан прислала за ней карету, ожидая ее в Кланьи для срочного разговора. Что с вами? Входите! Вы больны? Вы едва держитесь на ногах!

Мадемуазель Леони протянула руку, желая помочь Альбану, но он, побледнев как смерть, с проклятием рухнул на ступеньки крыльца. Мадемуазель Леони в испуге всплеснула руками.

— Что с ним?! Он болен! Мерлэн! Мерлэн! Несите коньяк! Ему дурно, честное слово!

Сердце колотилось у Альбана в горле, дыхание пресеклось, он хотел ответить, но не мог. Ему принесли в стаканчике коньяк, он проглотил его залпом, задохнулся, на глазах выступили слезы, перепуганная мадемуазель Леони принялась колотить его по спине. Наконец Альбан с трудом выговорил:

— Маркиза... сейчас... в Шатле... она... говорит... с господином де ла Рейни...

— Что? Но тогда... Что же это значит?..

— Гадина Лувуа... украл ее...

— О господи!

У ворот вновь зазвонил колокольчик, громко оповещая, что прибыла карета, и вот уже два других гостя въехали во двор. Увидев Альбана, де ла Рейни сообразил, что произошло, и выскочил из кареты, не дожидаясь ее остановки. Мадам де Монтеспан вышла пятью минутами позже. Ей рассказали о похищении, и она проговорила:

— Как видите, мы оба были правы, однако дьявол оказался хитрее, чем мы думали. Вы предположили, что он воспользуется каретой герцогини Орлеанской, а он вздумал отплатить мне за утреннюю угрозу. Что же теперь делать?

— Сначала войдите в дом, — предложила мадемуазель Леони, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие и трезвый разум. — Начинается дождь, и если мы промокнем, это мало чем поможет Шарлотте.

Предложение было разумным, но Альбан не желал терять ни секунды. Он уже пришел в себя и вновь стал комиссаром полиции при исполнении служебных обязанностей.

— Сейчас нам не до разговоров. Опишите карету и скажите, кто в ней сидел.

— Карета похожа на ту, что только что приехала, тот же герб, и кучер на козлах в такой же ливрее.

— Но мне она не принадлежит, — немедленно заметила мадам де Монтеспан. — У меня всего три кареты — эта, парадная и для долгих путешествий.

— Внимательнее всех рассмотрел карету господин де Булюа. Он по меньшей мере трижды обошел вокруг нее, пока я принимала молодую женщину, которая привезла письмо.

— И где же это письмо?

— Думаю, Шарлотта взяла его с собой.

— А кто его передал?

— Одна из камеристок мадам де Монтеспан, которую, как видно, знала и Шарлотта, ее зовут Жанна Дебюи.

— Эта девица больше у меня не служит, я выгнала ее три месяца назад, она воровка, — снова раздался голос мадам де Монтеспан.

— Похоже, она нашла себе новую службу, — заметила мадемуазель Леони. — Мерлэн! — обратилась она к подходившему к ним мажордому. — Разыщите, пожалуйста, господина Исидора.

— Именно этим я и занимался, мадемуазель. Я видел, как он вышел из дома, когда карета стояла еще во дворе, но он не возвращался, и я никак не могу его найти...

— Где же он может быть?

— Потом мы разыщем и его, — пообещал де ла Рейни. — Постарайтесь еще раз как можно подробнее описать карету.

— Это не трудно, господин главный полицейский, она точная копия той, на которой приехали вы с мадам де Монтеспан, — тоже темно-синего цвета, внутри обита серым бархатом. Что касается гербов, то, думаю, и гербы были те же, что у маркизы.

— Еще один вопрос! — воскликнул Альбан. —В какую сторону она направилась? В сторону Парижа?

— Нет, она направилась в сторону замка.

— Спасибо! Я непременно должен догнать ее. Иначе...

— Иначе что?

— Он скажет мне лично, куда ее запрятал! — яростно выкрикнул Альбан.

— Ты будешь делать то, что я скажу! — сердито произнес де ла Рейни. — Мы поговорим обо всем завтра утром!

Но Альбан, поклонившись скорее по привычке, чем из вежливости, уже торопился к своей лошади. Отвязав ее, он вскочил в седло и вихрем умчался со двора. Господин де ла Рейни и маркиза де Монтеспан только посмотрели ему вслед.