Господин Разрушитель - Марина Лётная

Ева осунулась и прикусила губу. Не знаю, насколько она чувствовала себя виноватой перед Лёшей, это ведь она его приплела третьим, но я просто изнывал тяготами совести.

— Да, Лекса рассказывал про Виолетту… Что она его старше, преподаёт в ВУЗе, — наверное, я ожидал услышать что угодно другое, поэтому тревожно сглотнул. Мне показалось, Ева обходит острые углы. Может, и к лучшему. — А… что у тебя на самом деле с ней было?

Или не обходит?

— Ничего не было. Преподша просто пустила меня пожить на время.

— Пожить? Тебе негде было жить? — Ева, всё ещё поглаживая меня за подбородок и шею, почему-то вцепилась сильнее, будто с надрывом, и повернула поближе к своему оживившемуся лицу.

В этот миг я почувствовал себя словно под обдирающим психологические маски прожектором на допросе, изумившись собственным ощущениям. Непонимающе уставился в её стеклянные завораживающие зрачки и, прогнав неприятную дрожь в груди, рассмотрел в них то трепетное беспокойство, с которым могут смотреть только на дорогого человека.

Я тревожно сглотнул слюну.

— Давай поедим?

— А… — очнулась Ева. — Да, конечно.

Она встала с моих согревшихся коленей, потеряно осмотрелась на кухне, будто не зная, куда пристроить руки. Обернулась, наконец, и принялась снимать фольгу с тарелок. Над столом, как маятники, раскачивались две невинные косы.

— Наверное, уже остыло? Давай подогрею, — наконец, я увидел, что сегодня у нас было на ужин. — Лучше, конечно, сразу с плиты, так вкуснее… Но подогреть не помешает, да? Давай…

Азиатская лапша с овощами. Я отчаянно не хотел, но невольно вспомнил коробки на балконе.

— Не надо. Я буду так… Долго готовила? — в надежде услышать предысторию её общения с курьером, я столкнулся со вполне себе искренней улыбкой на манящих губах Никольской.

— Да ерунда. Мне несложно. Это блюдо быстро готовится, а ещё, кстати… это китайская традиционная кухня. Правда, мило будет попробовать?

Я кротко кивнул. Прежде никогда не ловил её даже на крохотном вранье. Хрен бы с доставкой, мне пофиг, чем набить желудок. Но я пребывал в полнейшей фрустрации от того, как непринуждённо и убедительно Ева соврала.

Кокетливо улыбнулась, наматывая на вилку лапшу, и подмигнула мне.

— Приятного аппетита, Господин.

— И тебе… — еле прохрипел я.

Последовав примеру своей искусно подвирающей девушки, я уткнулся в тарелку, ковыряясь вилкой в еде. Впервые за последний год не нашёл в себе сил приободриться и окончательно раскис, чувствуя, как отяжелели крохотные непослушные мышцы на лице… Грёбаная лапша меня добила.

Я вымучено перевёл взгляд с еды на телефон девчонки. Потом на умело уплетающую ужин Никольскую и заметил, что одним своим выражением вызвал у неё потерю аппетита.

— Лёнь… ты чего?

Брови и веки будто нависли над моими глазами, не позволяя надолго задержаться на её неподдельно встревоженном личике. Я погряз в безнадёжности, острыми иглами проникающей под холодеющую кожу. А сам продолжил невольно любоваться девчонкой на противоположном конце стола. Такая светлая, даже ребячливая, что ли.

Как ей было не верить? Добрая героиня из волшебной сказки.

— На чём мы остановились? — непринуждённо заговорил я. — Мне негде было жить. Ты хотела знать, что случилось?.. Из дома я родительского ушёл.

В солнечном сплетении начало больно припекать, а язык ещё с полминуты не шевелился под усердными мыслительными наказами продолжать. Ева будто обмерла.

Я, как однажды в номере, посвятив ей песню, буквально ощутил её сердцебиение с противоположного конца стола.

— У меня была девушка Маша. Я её любил с шестого класса. Домой водил, с семьёй познакомил, с Никитой, когда ещё детьми были. Это мой младший брат… Мы с Машей вместе… выросли. К экзаменам готовились… вместе. Планы на жизнь строили — поступить в один ВУЗ, снимать квартиру. Потом свадьбу сыграть… детей родить. Только она со мной в МПТУ не поступила, ей не хватило баллов… Маша с Никитой на один факультет попала в строяк… Это я потом уже узнал, спустя пять лет учёбы, что она специально выбрала то место.

Ледяная кровь отлила от ног, рук, лица, и я, словно снеговик, еле моргая, смотрел на побледневшую Никольскую.

— Она ушла от тебя к твоему брату? — еле прошептала Ева дрожащими губами.

— Да. Оказывается, Маша всегда любила его. Не знаю, они вообще когда-то собирались мне рассказать… Как будто нет. Я их случайно вместе застал, — мой пульс раздавался в каждой клетке тела, изнывающего от хлёстких воспоминаний. Маша перед Никитой на коленях. — И знаешь… Они до сих пор вместе. Закончили ВУЗ, сыграли свадьбу и родили внуков нашим родителям. Всё, как мы с ней планировали.

Мне не хватало воздуха, чтобы выдохнуть. Кажется, Никольской тоже.

— Я всё вроде бы понимаю. Это судьба… но… но я до сих пор не в состоянии понять своего родного брата. Мы и в детстве-то особо не были дружны, а когда меня родители стали принуждать войти в его положение: «ну он же твоя родная кровь, ты его прости, смирись, любят они друг друга, а вы должны быть дружными»… я просто вещи собрал и ушёл. Ни с кем из них больше не общаюсь. Да не так, чтобы я и жалел… Родители тоже перестали пытаться до меня дозвониться, когда узнали, что из меня выросло… Вот. Вот почему мне негде было жить.

Ева боялась пошевелиться и даже моргнуть. А я не испытывал пресловутого облегчения.

— Я никогда и никому об этом не рассказывал, — довольно несдержанно, с дрожью в голосе заявил я. — Ты — единственная, кто теперь знает. Даже Юдину я не разжёвывал. А теперь представь, каким бы неудачником выглядел Господин в глазах фанатов, если только это всплыло в интернете! Я бы сошёл с ума…

— Но… разве ты неудачник? Доверять человеку — разве это…

— Это больно! — я несоображающе уставился в зелёные напуганные глаза. — Я свою карьеру построил на руинах прошлой жизни. Каждый день возвращался в тот день, когда увидел на входе в квартиру две пары обуви, и думал, да что же я, чёрт возьми, сделал не так?.. А сейчас… больше всего на свете я бы не хотел снова ошибиться.

Я заткнулся, изучая реакцию девчонки. Ещё никогда я не видел Кису в настолько подавленном состоянии. Шумно сглотнув слюну, она стиснула