Улыбка Амура - Ирина Леонидовна Касаткина

− Похоже, да. А чего ты хочешь? Они взрослые мужики, − кто откажется, если эти девки сами дают? Анька хоть из себя смазливая, а Светка, которая с Никитой, − вообще уродина. Жирная, щеки толстые, нос картошкой. А одевается − деревня деревней! Да чего я тебе рассказываю, ты же сама ее видела.

− Может, она человек хороший? Любят же не только за внешность. Может, ему с ней хорошо?

− Ой, не надо! Дает она ему хорошо, вот и все. А любовью здесь и не пахнет.

− Наташа, ну почему ты такая циничная? Откуда ты можешь знать, что между ними? Это же ужас − так думать! У меня внутри все болит от твоих слов.

− А мне, думаешь, легко? Я, когда ее вижу, так бы и придушила! Но что я могу сделать? Только терпеть.

− Как мне хочется куда-нибудь уехать! − Настя грустно смотрела на серое небо. − Далеко-далеко, и чтоб никогда не возвращаться. Чтобы все забыть! Ведь мне всего шестнадцать, а я себе кажусь такой старой! И ничего хорошего впереди.

− Ты знаешь, я тоже от всего устала, − согласилась Наталья. − Учиться трудно, а радости так мало! Нам все твердят, что шестнадцать лет − самый прекрасный возраст. А что хорошего?

− Дождик пошел. − Настя отошла от окна. − Давай, куда-нибудь в субботу сходим? На какой-нибудь концерт или в театр, а то мы скоро совсем закиснем.

− А давай, в лицее предложим? Чтобы всем классом пойти. Помнишь, как мы в нашей школе ходили? Так было весело!

− Давай!

Екатерина Андреевна охотно поддержала инициативу подружек. Билеты на концерт известной московской певицы показались одноклассникам чересчур дорогими, поэтому решили пойти в филармонию на концерт местного барда Ларисы Локтевой. Тем более, что и цена билетов оказалась вполне приемлемой: всего полтинник. Однако, концерт лицеистов разочаровал, хотя отдельные песни им понравились. Но репертуар состоял в основном из песен в стиле ретро, рассчитанных на более взрослую аудиторию. Правда, певица была очень хороша: голубоглазая блондинка с высокой прической в роскошном, вышитым золотом, платье. И на гитаре она играла превосходно, и голос был приятный: серебристый, с легкой хрипотцой. Но концерт сильно портили перемежавшиеся с песнями выступления местных поэтов, на слова которых исполнительница и сочиняла свои песни. Ладно бы стихи были хорошими, так ведь нет, отдельные вирши отдавали откровенным графоманством. Да и сами поэты выглядели не по концертному: на сцену выходили в куртках и сапогах, кое-кто читала свои стихи по бумажке, путалась в словах.

− Неужели нельзя было вызубрить свои же стихи? − досадливо шипела Наташка во время выступления одной поэтессы, напрочь забывшей последнюю строчку, − нам за такое чтение точно пару влепили бы. А тут сцена, да еще люди деньги платили. Не концерт, а художественная самодеятельность!

Во время выступлений зрители переговаривались, некоторые вставали и уходили. После перерыва зал наполовину опустел. Подружки тоже сначала хотели незаметно улизнуть, но потом передумали: все-таки перед певицей неудобно, да и деньги уплачены. И досидели до конца.

− Как вам концерт? − спросила Екатерина Андреевна, когда они всей гурьбой неспешно возвращались из филармонии.

− Мура! − выпалил Денис. − Нудь и скукота! Знал бы, не пошел.

− Чего же ты сидел до конца? Тебя ведь никто не удерживал, − насмешливо спросила Наталья.

− А я знаю. − Павлик лукаво покосился в сторону Дениса. − Из-за одного человека. Я даже знаю, какого.

− Какого? − одновременно воскликнули близняшки Волковы. Но тут в разговор вмешалась Екатерина Андреевна.

− Знаешь, и помалкивай, − строго заметила она Павлику. − Во-первых, может, ты ошибаешься. Во-вторых, даже если не ошибаешься, о таких вещах совсем не обязательно сообщать всему свету.

− А в-третьих, еще раз вякнешь, я тебя разложу по осям координат! − пообещал Денис. − Есть такая поговорка: многие знания − многие скорби. Будешь скорбеть потом всю жизнь.

− Да я пошутил! − Павлик, опасливо отошел от Степанова подальше. − Шуток не понимаешь, что ли?

− Так ведь в каждой шутке есть доля шутки! − хихикнула въедливая Наташка. − Интересно знать: кого наш вундеркинд имел в виду? А то я теперь спать не буду: вдруг меня? Павлик, ты мне потом шепни на ушко по секрету, ладно?

− Все, оставили эту тему! − прервала ее Екатерина Андреевна. − Вернемся к концерту. Неужели никому песни не понравились?

− Мне понравились, − отозвалась Танечка Беликова. − Особенно песня про Пушкина. Кажется, называется «Дуэль». Там есть слова «Лишь на мгновенье умер Пушкин, и лишь мгновенье жил Дантес» − здорово, правда? У меня даже мурашки пробежали по коже.

− Да, замечательная песня, − согласилась учительница. − Слова к ней написал хороший местный поэт Игорь Кудрявцев. Если хотите, я могу пригласить его в гости. Устроим чаепитие, а он нам свои стихи почитает.

− А, правда, давайте? − оживилась Наташка. − Мы с девочками испечем всякие плюшки-ватрушки. Может, кое-кто из наших тоже почитает свои стихи. Я знаю, что и среди нас есть поэты. Точнее, поэтесса.

− Кто? − хором воскликнули все.

− Пусть сама скажет.

− Она меня имеет в виду, − призналась Танечка. − Только никакая я не поэтесса. Так, сочиняю для себя. Я Наташе показала свои стихи и просила никому не говорить, а она меня выдала.

− А почему только Наташе? − удивились ребята. − И почему ты это скрываешь? Вдруг у тебя талант?

− Точно талант! − подтвердила Наташка. − Стихи такие прикольные! − мне особенно стих про Барбоса понравился. Он так и называется «Две Наташи и Барбос».

− Вот почему он тебе понравился, там еще и про Наташ, − засмеялись все. − Таня, прочти.

− Нет, я сейчас не готова, − отказалась девочка. Может, потом, когда соберусь с духом. А тетрадку могу дать почитать, если хотите.

− Мне дай, мне! − наперебой заговорили одноклассники.

− Ладно, завтра принесу. Будете читать по очереди. Потом скажете, что больше всего понравилось.

− А у тебя есть любимое стихотворение? − уважительно поинтересовалась Екатерина Андреевна.

− Есть.

− О чем оно?

− О душе.

− О чем, о чем? − изумился Денис.

− Я же сказала: о душе. О Боге.

− Нашла о чем писать! Больше ничего не придумала?

− Меня спросили, я ответила, − сухо отрезала Танечка. − До свидания! − И она свернула к остановочному павильону.

− Денис, нельзя быть таким неделикатным! − упрекнула Степанова классная. − Пойми: то, что тебе кажется пустяком, для других может быть очень