Не верь глазам своим - Кейт Уайт

— Нуда, есть факты в подтверждение этого, однако не исключено, что человек извне получил доступ к столу Райана.

Нэш недовольно покачал головой:

— Что ж, советую тебе хорошенько обдумать новую версию, перед тем как делать выводы. Мы, конечно же, не собираемся писать в журнале, что смерть Райана имеет какое-то отношение к Моне, пока не будет неопровержимых доказательств. От такого неуважения у меня покраснели щеки.

— Разумеется, — сказала я. — Если это все, то я, пожалуй, вернусь к работе.

— И еще, — сурово произнес он. — Хиллари передала мне, что ты задаешь слишком много вопросов о статьях без имен. Мы с тобой, кажется, договорились не поднимать эту тему.

Вот наглец. Интересно, что еще она ему наплела? Упомянула ли о статье касательно его лично? Хотя вряд ли, это только сыграет против нее самой.

— Я не говорила ей ничего о Еве. Если речь об этом, значит, Хиллари просто пытается выведать то, что ей не известно.

Я уже начинала кипеть. К счастью, Нэш пожал плечами и сел за стол, дав понять, что наша дружеская беседа закончена.

А казалось, день такой плохой, что хуже быть не может.

Вернувшись к столу, я порылась в сумочке в поисках «М&М», заначки, которая припасена у меня именно на такие дни. Собралась забросить в рот целую горсть, как вдруг зазвонил телефон.

— Бейли Уэггинс, — объявила я.

— Это Катя, — донеслось из трубки.

У меня перехватило дыхание.

— Да, здравствуй, Катя, — произнесла я полушепотом. — Чем могу тебе помочь?

— Я хочу с вами поговорить. Если вы не передумали.

— Конечно. Ты в порядке? У тебя напутанный голос.

Я подняла глаза и огляделась, не наблюдает ли кто за мной.

— Да, мне очень страшно, — признала она. — Вы были правы. Я должна вам кое-что сказать.

У меня заколотилось сердце.

— А как же полиция? Если это важно, мы обязаны сообщить им тоже.

— Нет-нет, — взмолилась Катя. — К ним нельзя. На то есть причины. Вы сами это поймете.

— Хорошо, — неуверенно согласилась я. — Когда мы встретимся? Ты сейчас в здании офиса?

— Нет, я еще не приехала. В девять.

— В девять?! Мне казалось, ты приступаешь к уборке в четыре. Может, лучше в четыре?

— Нет. Я должна начать с другого этажа. Мне не хочется потерять работу. В десять у нас перерыв, но я освобожусь пораньше, если постараюсь.

— Где мне тебя ждать?

— В подвале есть комната для уборщиц. Там мы будем наедине. Остальные придут только к десяти.

— Ладно, — сказала я. — Эта комната чуть дальше по коридору от того места, где мы виделись в прошлый раз, верно?

— Да, просто идите прямо. И обещайте никому не говорить.

— Ну что ты.

— Пожалуйста. Моя жизнь… уже в опасности. Возможно, ваша тоже.

Я повесила трубку и уронила руки на стол. По коже шли мурашки. Уголком глаза я заметила, что за мной наблюдает Джесси.

— Что случилось? — спросила она. — Ты в порядке?

— Скоро я получу информацию, которая прольет на все свет. Не могу поверить, что дело движется к завершению.

— Кто тебе позвонил? Выяснила что-то про официанта?

— Нет, это была уборщица. Только никому не слова, ладно?

— Разумеется.

Последующие несколько часов я пыталась сосредоточиться на работе, что было крайне сложно. Скачала из Интернета кое-что об эротомании, но мозг отказывался воспринимать слова. В полседьмого дождь наконец-то прекратился, я выбежала в итальянский ресторан для туристов и заказала там куриное пикатта под соусом густым, как грязь. Хоть как-то отвлеклась.

Когда я вернулась, в редакции народа не поубавилось. Подслушав разговор Лео, я узнала, что на обложке будет Бритни Спирс. Согласно опросу общественного мнения, читатели предпочитают журнал с Сандрой Дэй О'Коннор, а не с Бритни Спирс. Однако на самом деле, когда мы лепим ее на обложку, номер буквально расхватывают. Джесси называет это крушением поезда.

В полдевятого вокруг стало стихать. На столе Джесси продолжала гореть лампа, но самой девушки нигде не было видно. Неужели ушла, не попрощавшись? Младшие сотрудники «Базза» по-прежнему корпели над работой, хотя почти везде по коридору погасили свет. Нэш забаррикадировался у себя в кабинете. В какой-то момент туда заглянула Хиллари сказать пару фраз. Наверное, обвинила меня в краже всех туфель из отдела моды.

Без четверти девять я поднялась с места и направилась к лифту ужасов. Убедившись, что меня никто не видит, нажала на кнопку и стала ждать. Пустая кабинка со стоном прибыла на этаж, я ступила внутрь, и душа тотчас ушла в пятки.

Лифт не останавливался по пути, но спускался очень медленно. Наконец он достиг подвала, слегка встряхнулся и раскрыл двери. Вокруг никого не было, мешки с мусором и груда списанной мебели никуда не исчезли с моего прошлого визита.

Я направилась в помещение для уборщиц. На сей раз музыка не играла, по коридору разносились лишь гул ламп дневного света и гудение мотора — вероятно, генератора — в отдаленной части подвала. Повернув за угол, я увидела ту комнатку, где некогда встретила двух парней. Теперь она была пуста, только вентилятор поворачивался влево-вправо в тщетной попытке охладить воздух.

Дойдя до утла, где встретила Катю, я оглянулась назад и зашагала дальше. Здесь все находилось словно в искаженном времени: вращающиеся вентиляторы, флуоресцентные лампы, даже красные металлические ведра с надписью «Пожарное», наполненные песком и вывешенные вдоль коридора.

Слева появилась дверь. Я вошла в раздевалку с полуразвалившимся столом, серыми металлическими шкафчиками для одежды и кривым зеркалом на стене.

Катя стояла поодаль, у края стола. Под синим халатом осунулись плечи, и даже при тусклом свете я заметила темные крути под глазами.

— Здравствуйте, — угрюмо сказала она.

— Молодец, что позвонила. Я всегда надеялась, что ты со мной свяжешься.

У меня участилось дыхание, когда я подошла к ней поближе. Катя собиралась поведать мне ключ к разгадке убийства Моны и Райана.

— Вы сами меня просили, так? — огрызнулась она в ответ.

— Да. Мне показалось, ты что-то недоговариваешь.

— Недоговариваю?

Откуда такой грубый капризный тон? Неужели из-за одолевшего ее страха?

— О случившемся в кабинете, — уточнила я.

— Так вы не верите, что я ничего не видела?

Боже, эта Катя с ума меня сведет. Сначала звонит, чтобы поделиться чем-то важным, а потом снова начинает скрытничать. Лучшая стратегия в такой ситуации — притвориться, будто тебе самой все известно.