Вскрытие покажет любовь - Марта Заозерная

Открываю дверь и тут же попадаю в теплые объятья.

- Ну, ты чего? Сырость развела. Испугалась что – ли? – Костя старается говорить беззаботно, но я кожей чувствую его напряжение. Гладит меня по голове, затем так резко дергается, что я вздрагиваю. – Посмотри на меня, - приподнимает лицо моё пальцами за подбородок. – Он тебя не тронул? – отрицательно головой качаю. – Там в подъезде кофта твоя… Что-то я сразу…, - обрывает себя на полуслове. – Ты умница, что написала. Просто умница, - прижимает снова, и губами макушки касается. Я всё так же молчу, потому что боюсь по - детски разрыдаться у него на груди. В тишине отчетливо слышно, как он воздух втягивает носом рядом с моими волосами.– Малыш, иди в порядок себя приведи. А – то глазки красные. Тебе не идёт. Я скоро вернусь, если ты хочешь. Если нет, то просто знай, ты дома и ты в безопасности.

Киваю, верхнюю губу изнутри закусив. Ну что за инфантильная баба. Пожалели немножко, и тут же раскиснуть готова.

- Хочу чтоб вернулся, - выпаливаю, на что он тут же улыбается.

- Значит вернусь. Закрываешь дверь за мной и ничего не боишься. Хорошо? Я наберу тебя перед тем как зайти, вдруг уже уснешь к тому времени. Тряпку ту выкину? – не сразу понимаю, что он говорит о валяющемся в подъезде моем кардигане.

- Конечно.

Как только остаюсь в прихожей одна, сразу тоска окутывает дичайшая. Давно за собой такой не припомню.

Да и в целом вообще… Последние несколько месяцев меня потрепали. Возможно, на внешности тоже сказалось, но больше я ощущаю несвойственную душевную растрепанность. Состояние при котором тебя ничего не радуется, положительные эмоции надолго не задерживаются. Может быть так выглядит настоящее одиночество, которым доселе я не страдала?

Появление Тёмы стало последней, решающей капелькой. Я ведь хотела запомнить его другим! Таким как он был пару лет назад, немного ворчливым и раздражительным, но тем не менее веселым и заботливым. Нам даже молчать друг рядом с другом было комфортно. День за днем всё менялось и никто из нас этому не препятствовал. Первые годы второго «попробовать» были хорошими, но главенствующее место в моей жизни, как не круто, занимала работа, что жутко Тёму бесило. Он привык и так и не смог смириться, что центр моей вселенной больше не он. А я… до конца довериться не смогла. И его до жути ревность болезненная…

Самообладание, вылетевшее в трубу так и не удается извлечь на поверхность, оно противно во мне поскуливает.

Поджигаю благовония и свечи электрические включаю, расставляя их по всей квартире. Жилище моё превращается в квартиру бабки - экстрасенса. И в таких бывать приходилось, сходство явное на лицо. Для большей схожести можно было бы винца накатить, но воздерживаюсь, подсяду ещё ненароком.

Расслабиться всё равно не выходит. Даже лежа в ванне на часы поглядываю. Может быть не стоило Косте писать… Но скорость его появления трепет внутри вызывает.

В оставшееся время, кручусь в кровати, ложась то так, то эдак. Сон не идёт, но дело не в нём – боюсь пропустить появление. Как только экран вспыхивает ярким свечением, подрываюсь и несусь открывать, едва не свалившись с кровати, запутавшись в одеяле.

- А вдруг я звонил сказать, что не могу приехать. Готов поспорить, ты даже в глазок не удосужилась посмотреть, - с показательной укоризной мягко отчитывает.

Он вообще слишком мягко со мной разговаривает, словно я вот – вот дух испущу.

- Ну это ты же ты! Я почувствовала. Проходи, - делаю несколько шагов назад пропуская его в квартиру.

Жлудовка беспринципная – вопит моё пробуждающееся привычное сознание. Сейчас поздняя ночь. Он женат, всё ещё. Вы в квартире вдвоем. Ещё свечи эти, как из фильмов про проституток.

- Алён, думаешь громко. Я дословно чертят твоих слышу. Передай им, что секса не будет. Могут идти погулять, - откровенно, но безобидно посмеивается.

- Пойдем руки помоешь, потом сам им расскажешь. Может быть они тебя переубедят, - буду считать, что на сегодня функция фильтрации речи меня покинула окончательно.

Костя делает шаг мне на встречу, но я руку вперед выставляю.

- Сначала помыть, потом прикасаться.

- Ну, всё. Скрипка вернулась, - выдает печально?

- Чего?

- Я в пять лет изъявил желание на скрипке играть. А потом не знал как родителям рассказать, что мне в тягость занятия. Они и так из-за них переругались. Пришлось себе руку сломать, - выражение его лица равнодушно, мол, было и было. – С тобой так же примерно. Без боли просто не оторваться.

Хохотать начинаю. Кого-то мне эта ситуация напоминает. Капец, как.

- Боже, я хотя бы не специально, - тихо шепчу сквозь смех.

За секунду в голове мысль пролетает – бедные наши с ним дети, если они будут, конечно. Его решимость и кардинальный подход, помноженные на мою любовь к поиску причинно – следственных связей… Таким людям нельзя узнавать, что членовредительство может приносить благо.

- Ты о чём? – интересуется, открывая воду в раковине, ловит мой взгляд в зеркале. Смотрит так, что я мурашками вся покрываюсь.

Чтобы как-то отвлечься, рассказываю ему историю про глупую Алёну и козла физкультурного, параллельно достаю чистое полотенце из пенала настенного.

- И что физрук реально тебе массаж после делал? – интересуется глаза распахнув.

- Это всё, что тебя интересует в данном рассказе? – скрещиваю руки на груди. Посмотрите, каков.

- Я тебя вижу, не забывай. Стоишь тут целёхонькая, значит обошлось.

- Насилия и принуждения не было тоже, - пожимаю плечами и уже на кухню идти собираюсь.

Костя меня за предплечья обхватывает, к стене прижимает, предварительно к себе лицом развернув. Наваливается сверху, плотно прижав при этом к стене. Дышать не могу, но не от тяжести, а от охвативших меня сильных эмоций, на грани. Понимаю, что мне нравится то, что сейчас происходит. Но это неправильно. Рано. Нам так нельзя.

Действия же совершаю, противоположные. Обхватываю его крепко