Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

— Ты лжешь! — спокойно отозвался Дайм, но внутри у него все сжалось. Он упустил! Не подумал о том, что Ринэйра знает о его укрытии. Не предусмотрел того, что за ней могут следить! И велел своей стае оставаться на прежнем месте, подвергнув их опасности. При мысли о том, что Динка и парни могли попасть в лапы Даймира, у него закружилась голова и холодок пробежал по спине. Но сейчас главное не показать слабость. Важнее всего выманить Даймира из уютного гнездышка и прикончить его. И Дайм уверенно вышел из пещеры, по пути случайно сорвав плечом плохо закрепленную шкуру и уронив ее на пол.

— Дайм? — он шагал, погрузившись в себя, и даже не заметил, что все это время мама шла рядом, с трудом поспевая за его размашистым шагом. Ноги сами принесли его к пещере, в которой он провел детство. Пещера выглядела запущенной и нежилой.

— Ты еще не все сказала? — холодно проговорил он, устало опускаясь на грязный пол. Желания продолжать разговор с матерью не было. Ему нужно было побыть одному и обдумать ситуацию. Вполне вероятно, что Даймир блефует. Очень много варрэнов видели его стаю на воротах в самый первый день. А Шторос, Тирсвад, Хоегард, да и Динка тоже, не из тех, кто позволит взять себя живыми. Надо было как-то выяснить лжет Даймир или говорит правду.

Только убедившись, что стая по-прежнему в безопасности, он сможет сосредоточиться на тактике завтрашнего боя. Даже если его стая оказалась в плену у Даймира, освободить их получится разве что убив Даймира. Пока по его приказу не успели нанести вред кому-то из близких Дайма.

— Откажись от своего вызова. Тебе нечего делить с отцом. Ты и так получишь все, о чем мечтаешь, — мама выжидательно смотрела на него своими теплыми глазами.

— Где моя стая? Даймир и вправду нашел их? — хмуро спросил Дайм. Если мать приближена к Вожаку, то может что-нибудь знать о его планах.

— Забудь про них, — промурлыкала она. — Твоя стая — это я и твой отец. Я понимаю, что тебе трудно было выжить одному на равнине, но сейчас тебе больше не нужен это разноцветный сброд.

— Позволь я сам буду решать, кто мне нужен, а кто нет, — зарычал Дайм.

— Дайм, поверь мне, я желаю тебе только лучшего, — мать заглянула ему в глаза и вновь попыталась положить лапу на голову между ушей. — Ведь я все еще твоя семья.

— Не смей мне лгать! — зарычал Дайм, вскакивая на ноги. — Ты променяла меня на него! Ты ему была не нужна, и я был не нужен. Все то время, когда мы жили вдвоем, он презирал нас. А когда я победил его в честном поединке, он вдруг вспомнил о тебе! И ты радостно побежала к нему, поджав хвост. Он знал, что только одному существу в племени под силу убить меня, и он этим воспользовался! Ты помнишь, как он велел тебе сбросить меня в ущелье?

Мать отпрянула от него и теперь, прищурившись, смотрела на него.

— Если все, как ты говоришь… — процедила она. — То зачем ты вернулся? Что тебе здесь надо?

— Это позор для Варрэн-Лин так унижаться! Убить собственного сына ради того, чтобы быть с варрэном… Разделить этого варрэна с другими женщинами… Позволять ему рушить твой дом и решать кому и сколько женщин отдать… Мама, что с тобой? Как ты могла? — Дайм вцепился когтями в землю, едва удерживая в себе бурлящую ярость.

— Тебе никогда этого не понять, — холодно процедила она, и глаза ее сверкнули.

— Попробуй объяснить, пока я еще слушаю! — рявкнул Дайм, в ярости хлестая себя хвостом по бокам.

— Я всегда любила его! С самого детства, когда мы щенками играли на скалах. И он был бы моим, если бы не стал Вожаком. Я ни одного другого мужчину не хотела так, как хотела его. Ты родился — его копией. Он тоже в детстве был слаб и хил, и над ним тоже смеялись мальчишки, а девчонки дразнили его. Но я мечтала, что как только я войду в свой День Выбора, я выберу его и тогда… — она устало опустилась на землю у ног Дайма, и глаза ее стали пусты и бесцветны.

— Он стал Вожаком и вошел в другую стаю, к Сайрине, которая старше его на десяток шегардов. И вот, наконец, он понял, что я всегда рядом. Он прогнал Сайрину в дальние комнаты своей пещеры и призвал меня. Я так долго ждала этого дня! — она подняла на Дайма взгляд, и глаза ее снова сияли.

— А я? Как же я? Кто был для тебя я? — дрожа всем телом, спросил Дайм. — Лишь жалкой заменой того, кого ты всю жизнь любила? И поэтому ты назвала меня его именем? И поэтому избавилась от меня, как только он вновь обратил на тебя внимание? Избавилась за ненадобностью? Я выполнил свою роль, и ты выкинула меня, как мусор…

Лапы дрожали, в горле встал колючий ком, а глаза предательски жгло. Он думал, что уже пережил это все и смирился. Но сейчас все чувства, до поры до времени дремавшие внутри вновь поднялись, как волна на море, грозя захлестнуть его с головой.

— Да! — выкрикнула она. — Именно так все и было. Ты попытался отнять его у меня. И я убила тебя! А теперь убирайся отсюда. Проваливай из моей пещеры!

— Это и моя пещера! Я здесь вырос, и я здесь останусь! — ощерился Дайм, впервые в своей жизни решившись идти против воли матери.

— Завтра… Если ты попытаешься убить моего мужчину, я, не задумываясь, убью тебя снова! — злобно зарычала Варрэн-Лин, совсем не похожая на его мать. Оранжевые глаза жгли ненавистью и отвращением. — Я хотела бы, чтобы все было иначе. Но прямо сейчас я жалею, что родила тебя!

— Он никогда твоим не был.. — хрипло прошептал Дайм, пятясь прочь из пещеры, в которой прошло его детство наедине с любимой и любящей мамой. — Ты пожалеешь, что выбрала его, а не меня. Я заставлю тебя пожалеть!

Дайм пулей вылетел из пещеры, пока не случилось ничего непоправимого. Никогда раньше он не смел повышать голос на мать и перечить ей.