Строптивая. (Не)пара для волка - Кира Райт

Отец заметил, что я кручусь под ногами, и сначала всыпал по первое число, а потом… потом он сказал, что я уже достаточно взрослый, чтобы принять участие в важном деле и помочь ему обрести полную и безраздельную власть над стаей. Конечно, я с радостью начал принимать участие в подготовке. Распутывал какие-то металлические шипы, загружал в багажник ёмкости с бензином…

Позже мы все вместе поехали куда-то ближе к лесу. Там была пустынная трасса. Вокруг – ни души. И стали ждать.

В какой-то момент отец пихнул меня на дорогу, сказал, нужно выбежать на середину, не позволяя проехать машине. Я послушался, хоть и испугался, что огромный внедорожник меня вовсе не заметит.

Но это потом я понял, какой мой отец расчётливый. Может, будь там кто из взрослых, он бы и правда не стал останавливаться. А вот за ребёнка водитель испугался. И резко свернул. Попал на те самые шипы. И врезался в дерево.

Я даже не успел ничего понять, как выбежали остальные ребята, заблокировали двери и облили машину тем, что было в канистрах. А потом отец подозвал меня и дал в руки зажигалку… Я трясся весь от адреналина и не мог даже нажать дрожащими пальцами на кнопочку. А он говорил, что это должен сделать я, ведь я теперь взрослый и когда-нибудь сам стану альфой.

Мне показалось тогда, что в машине никто не шевелится. Я надеялся, что они уже умерли, и что тот огонь, который я всё же смог зажечь, а отец взяв мою руку в свою бросил в автомобиль, уже ни на что не повлияет. Но он заставил меня смотреть, как тот самый пугающий меня мужчина очнулся и начал тормошить жену и водителя, которые всё же погибли сразу, а потом повернул разбитое лицо к окну и посмотрел мне прямо в глаза. И этот взгляд я ещё долго видел в своих кошмарах.

Но тогда и не подумал что-то исправить. Только лишь обрадовался, что отец разрешил наконец уйти и больше не видеть. А ещё малодушно – что он точно не выберется и не сможет мне отомстить.

Дальше мы быстро расселись по своим машинам и уехали.

Меня ещё долго трясло. Брат смеялся надо мной, что я нежный, как девчонка. А мне всё чудились глаза водителя, когда он, спасая меня, сворачивал с дороги, и тот последний жуткий взгляд отца Лис, о которой в то время я и не догадывался.

Несколько ночей я потом не спал. Не мог. Мне было ужасно плохо. Тогда мама Евы оставляла свою совсем маленькую ещё дочку, прокрадывалась ко мне в комнату, и тихо читала мне сказки или пела что-то. Это немного облегчало мои муки.

Но смог я хотя бы просто перестать думать об этом спустя только полгода. Видимо, в тот момент отец и понял, что я не смогу быть сильным бойцом, вот и определил мою дальнейшую судьбу в другом направлении.

И о том, что брат альфы двух стай в последний момент перед взрывом, смог разбить окно и вышвырнуть из салона почти новорождённую дочь, мы узнаем только через несколько лет от шпионов. Как и о том, что выжила она просто чудом. Потому что от силы случайного удара о дерево большинство костей было раздроблено.

А ещё спустя много лет я встречу её на обрыве. И не позволю себе думать ни одной минуты о своей вине перед ней, чтобы не возвращаться в тот кошмар, который я пережил. Только вот… для Лис он так и не закончился.

И это как раз то, что она должна была бы знать, если я хочу быть с ней честным.

Я просто конченный, что за столько лет не признался ей. Не ползал перед ней на коленях, умоляя о прощении. Да хотя бы просто не извинился… Но я так боялся… И одновременно из-за этой самой вины и не мог оставить её в покое. Я не то чтобы заботился о ней или переживал, но каждый раз её вид в коляске напоминал мне, какое чудовище живёт внутри меня. И то, что она этого не знает, что доверяет мне, дарило какое-то извращённое удовлетворение…

Как же страшно было сейчас посмотреть ей в глаза. И всё же сделал это.

Лис молчала. О том, что ей непросто говорили только плотно сжатые губы и одинокая слезинка, которая катилась по её щеке к острому подбородку. А потом она приоткрыла губы, и я приготовился услышать, что она никогда меня не простит, и чтобы я убирался от неё как можно дальше. И заранее знал, что никуда я не уйду.

Потому что по насмешке судьбы именно она осталась для меня самой важной на свете, самой нужной.

– Тшшш, – прозвучало из её губ так неожиданно, а следом тонкая ладонь легла на мою щёку, легонько поглаживая. – Успокойся, Атам. Тебе было восемь…

Луна! Она оправдывает мой поступок моим возрастом? И не собирается меня прогонять?!

– Ты знала… – выдохнул я, и Лис кивнула. – Но… как? Почему…?

Я сам не понимал, что удивляет меня больше. То, откуда она могла знать. То, почему находит для меня оправдания. Или то, почему общалась со мной, а не бежала от меня как от огня.

Лис моргнула, и ещё одна слезинка сорвалась с длинных ресниц, падая на мою руку. Я вздрогнул. А она будто и не заметила.

– Почему ты не рассказал?

– Думал, ты тогда не останешься со мной…

– Я бы осталась.

Как всегда, Лис ломала мои ожидания, мои представления. Никогда не мог понять её мотивы.

– Почему?

– Я тебе говорила, почему, – хмыкнула она. И я не поверил, что может говорить сейчас о своих чувствах ко мне. – Но если серьёзно… Старый альфа рассказывал, что мой отец был ужасным. Про маму мало что известно, и её единственную мне очень жаль. Мне бы хотелось, чтобы у меня была мама…

Её голос стал тише, и я весь напрягся.

– Но мне не повезло так же, как тебе. В этом. А в остальном… Как бы ни не любил меня старый альфа, он заботился обо мне. Эмин с Эмиром тоже всегда были рядом. Пусть они не вели себя со мной, как с равной, всё время старались заботиться, этим невольно подчёркивая, что я не такая, как они, что больная, но они были добры. Но рядом