Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

— Не беси меня, — вот-вот и Эсфирь кинется на него. И пусть все тайны горят синим пламенем!

— Не знаю, в какие игры ты играешь, но ладно, — Тимор усмехается, а затем усаживается на небольшой камень. — Метка Каина, после заключения брака и обряда соединения, должна была появиться на тебе.

— Только есть одно «но». У моего мужа нет Метки.

— Пусть так. Только её непринятие совсем не означает отсутствия. Видишь ли, Метка была у всех правителей рода Змеев и только у них. Другой вопрос, что принял её только Каин. Остальные лишь передавали наследникам, ждали того самого. Возможно, твой наследник – будет тем самым.

— Чушь. С Меткой я не продержусь и нескольких часов. Она убьёт меня.

— Убила бы, если бы Хаос не переродил тебя. Во всех женщинах рода Змеев – течёт Древняя Кровь. После обряда – Метка переносится на женщину, чтобы защищать её и… защищать плод. До момента рождения. А потом Метка передаётся Наследнику, пока тот не примет её.

Эсфирь бегло облизывает губы. Ей стоило по-настоящему разозлиться на Видара за очередную тайну, но… она не могла, понимая, насколько он прав, скрывая такое.

Тимор внимательно оглядывает её с ног до головы, словно снимая с неё ткань за тканью, ожидая, пока она поймёт его план. Только тут и понимать нечего! Ему нужна власть. И он собирается добиться её любым путём. Раз Метка может существовать лишь на наследнике, то он создаст его себе, а затем подчинит.

— Умно, — хмыкает Эсфирь. — Ещё умнее иметь столько запасных планов. Кристайн, которую ты хотел выдать за него замуж. А на случай, если не получится, Тьма, которую ты ослаблял, чтобы впихнуть в неё моё сердце и сделать с ней тоже самое. Вот не задачка. Видар выбрал меня. А у Тьмы оказались свои планы.

— Да, ты права. Только теперь у меня есть ты.

— Видар не позволит.

— О, правда? Ты, случаем, не знаешь, где твой жуткий и кровавый муж, чтобы меня остановить?

— Вероятно, занимается делами под стать красочным эпитетам.

Тимор гортанно смеётся.

— Мне всегда нравился твой острый язычок. Только, если ты не заметила, мы с тобой вдвоём – во всей этой Тэрре. А, благодаря тебе, ещё и во всём Пятитэррье. Тебя возненавидят, но не я.

— Стой, подожди, — с губ Эсфирь срывается смех, отчего Тимор хмурится. — Это всё, потому что ты хочешь трахнуть меня?

— Веселись, пока можешь, но я уже говорил тебе, что слишком стар для наследников, — хмыкает Тимор. — Всё проще, у тебя есть твоя родственная душа. Или кто вы там теперь друг другу? Сделаете своё дело, мы избавимся от твоего мужа, что в вашем случае будет означать – и от тебя. Хотя, признаю, тебя мне будет не хватать. Но ты сама вложила своё сердце в его грудь. Вы умрёте. А я буду править. Опережая твой вопрос, рано или поздно у вас будет ребёнок. И я его дождусь. Ты не найдёшь лазейки против Непростительного Обета.

Эсфирь расправляет плечи, делая шаг в сторону Тимора.

— Только ты ошибся, — она кривит губы в загадочной усмешке.

— В чём же? — от удивления Тимор приподнимает бровь.

— Мы не вдвоём во всём Пятитэррье.

— О, правда? — Тимор поднимается с камня. — Хорошо, я не учёл твоих пернатых. Каюсь.

— Нет, ты меня не понял, — Эсфирь смотрит ровно в его глаза, в которых и правда мелькает растерянность. Она довольно кривит губы. Ему же нравится растерянность? — Ты здесь совсем один.

Ведьма резко прижимает пальцы к вискам. Подушечки пальцев чернеют, а глаза Эсфирь, наоборот, становятся практически прозрачными, ледяными и холодными. Она до одури сжимает зубы, не боясь, что они могут раскрошиться ко всем демонам.

— Дрянная ведьма! Ты не выжжешь себе память! — Тимор бросается к ней в попытке оторвать руки от головы, но его бьёт статический разряд, затем ещё и ещё.

Кожа на висках Эсфирь обугливается, она расслабленно улыбается, а затем – падает прямиком в руки Тимора. Он отбрасывает её на землю, тяжело дыша. Нужно снова продумать план. Он заставит её всё вспомнить, всё до самого потаённого уголка памяти.

Выжженная память – не заклятие. Она восстанавливается путём преодоления огромного страха. Тимор растягивает губы в улыбке, оборачиваясь на лежащую девушку.

О, что это, если не подарок? Он начнёт всё с чистого листа. Конечно, без наказания дьяволица не обойдётся, он хорошо поиздевается над ней. Хотела поиграть в игры с памятью? Так тому и быть. Место для игры он уже придумал.

— Ну, что, Королева Истинного Гнева, поселишься в свой новый замок? Тебе понравится, там все такие же безумные. Ставлю сотню лет своей жизни, что твоя родственная душа тебя найдёт. А, если нет, то я этому поспособствую. И начнём мы с убийства семейной пары… Как тебе такой чистый лист?

[1] Птица Скоп — согласно славянской мифологии - смертоносная птица, когти которой начинены ядом, и любой мог стать её жертвой. Видимо, кознями птицы объясняли в старину действия неизвестных смертельных болезней, потому — со временем и прогрессом медицины — о птице порядком подзабыли и ее упоминание можно встретить лишь в заговорах.

19

Видар не сразу понимает, что произошло.

В ушах ещё стоит давление от воды Альвийского каньона, но теперь он дышит свободно. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, а взгляд разноцветных глаз напротив — выжигает на сердце разнообразные завитки, причиняя тем самым настоящую боль.

Он не успевает сориентироваться в пространстве, точно зная, что они снова в Ледяном Замке, как ведьма крепко обнимает содрогающееся тело, находя своими губами его. Электрический разряд прошивает сердце, направляя импульс прямиком в её - искуственное.

Она целует. Яростно. Изголодавшись. Как раньше.

— Я знала, что ты поймёшь, — шепчет Эсфирь, практически не размыкая губ.

Видар отнимает руки от тонкой талии, опираясь ладонями о стену. Пытается перевести дыхание, но все попытки рассыпаются от одной единственной мысли: «Это она!».

Хаос милостивый! Это его ведьма! Стоит перед ним. В былом величии и могуществе. Его Королева!

Шестерни в голове медленно проворачиваются, пока мыслительный процесс пытается еще раз повторить её последнюю фразу. Видар жадно оглядывает лицо девушки: каждую морщинку от