И девять ждут тебя карет - Мэри Стюарт

— Говорит Блейк. Простите, пожалуйста, кто это?

— Извините, что помешала вам, — сказала я. — Но мне надо было как-то поймать вас, и мне показалось, что так будет лучше всего. Это Линда Мартин.

— А, это вы. Бармен сказал, что звонит какая-то «подружка». Я не мог подумать... скажите мне, что происходит? Где вы? У вас все в порядке? А мальчик...

— Ради бога! Кто-нибудь вас слышит, Уильям?

— Что? Да, кажется, может услышать. Но не думаю, чтобы кто-нибудь здесь достаточно понимал по-английски.

— Все равно, нельзя рисковать. Я не могу долго говорить с вами, это может быть опасно для меня, но... мне нужна помощь. И я подумала...

— Конечно, — решительно сказал Блейк. — Я слышал местную версию того, что случилось, и я наде... ожидал, что вы как-нибудь со мной свяжетесь... Я... я ужасно волновался... я хочу сказать, что вы были совсем одна, и всякое такое... Что мне делать? Как я могу помочь вам?

— О, Уильям, — с облегчением ответила я, — послушайте, сейчас я не могу ничего вам объяснить, это займет слишком много времени. Беспокоиться не о чем, мы оба в безопасности, и я полагаю, все кончится через несколько минут, но... Я буду вам очень благодарна, если вы приедете сюда. Больше нет никакой опасности, но... может быть... неприятная сцена, и мне не хочется быть совсем одной против всех де Вальми. Я знаю, неудобно просить человека, которого видел всего несколько раз, и сейчас неподходящее время, но если бы вы могли...

— Скажите мне, где вы находитесь, — просто сказал Блейк, — и я к вам приеду. У меня джип. Это «Сан-Флер»?

— Нет-нет. Значит, вам говорили, что я звонила?

— Да. Я только что вернулся из Эвиана.

— Господи, Уильям!

— Что такого? — рассудительно сказал он. — Я думал, что вы там. Знаете, я ничего не знал об этом деле до сегодняшнего вечера. Вчера до поздней ночи я работал в хижине, но сегодня рано утром должен был поехать с несколькими парнями на южные посадки, поэтому решил переночевать здесь. Мы были в лесу целый день и вернулись очень поздно, и мне сказали, что вы звонили из «Сан-Флера». Конечно, мне пришлось выслушать все сплетни, которые здесь ходят о вас. Я позвонил в «Сан-Флер», но там ничего не могли сказать о вас, я взял джип и поехал в Эвиан...

— Вы не видели там Рауля де Вальми?

— Я не знаю его в лицо. Что, он тоже вас ищет?

— Да.

— О! Я подумал, что вы... я хочу сказать, кто-то мне сказал...

Он замолчал, запутавшись.

— Что бы вы ни слышали, это неправда. Мы с Филиппом одни.

— О! А? Да. Хорошо! — бодро сказал Блейк. — Скажите мне, где вы, и я к вам сразу же приеду.

— Мы в Тононе, на вилле Мирей. Это дом Ипполита де Вальми — он брат...

— Знаю. Вы его видели?

— Он еще не вернулся. Его ожидают с минуты на минуту. Мы его караулим... Я... я объясню вам, когда встретимся, почему мы не пошли прямо в полицию. А пока что вы... никому не скажете? Вы можете просто приехать?

— Конечно. Я здесь близко. Пожалуйста, повторите, как называется это место.

— Вилла Мирей. Каждый вам скажет. Она на самом берегу озера. Поезжайте по нижней дороге. Вилла Мирей. Запомнили?

— Да, благодарю вас, шери.

— Что? А, понятно. Бармен подслушивает?

— Да.

— Тогда, боюсь, вам надо попрощаться со мной как следует.

— Я не знаю как.

— Скажите: «Абиенто, шери».

— А бьян ту, шери, — мрачно сказал Блейк и засмеялся. — Я рад, что у вас все еще хорошее настроение, — добавил он.

— Да, — не очень весело ответила я. — До встречи. Спасибо, Уильям. Большое спасибо. Очень приятно... чувствовать, что ты не один.

— Не думайте об этом, — ответил Блейк, и я услышала частые гудки.

Я едва успела повесить трубку, как послышался шум мотора. Мы с Филиппом стояли за темным окном и следили за лучами, которые отбрасывали фары. Машина замедлила ход и подъехала к воротам виллы. Свет, прорезав пелену тумана, скользнул по потолку.

Филипп просунул холодную, дрожащую ладошку в мою руку.

— Он уже здесь, — сказал мальчик.

— Да. О, Филипп...

— И вы тоже боялись все это время? — удивленно спросил он.

— Да. Ужасно.

— Я не знал.

— И очень хорошо.

Машина остановилась. Фары потухли, мотор заглох. Дверца машины хлопнула, гравий захрустел под ногами. Быстрые уверенные шаги по направлению к входной двери. Мы услышали, как повернулась ручка. Дальше все звуки раздавались уже внутри дома: открылась дверь, кто-то прошел по холлу...

— Он приехал. Все позади.

— Слава богу, — дрожащим голосом произнесла я и шагнула к двери.

Я не думала, что буду говорить Ипполиту. Возможно, ему уже кое-что рассказали. А может быть, он даже и не слышал обо мне. Все равно. Он здесь. И я могу передать ему мальчика.

Я бросилась бежать по галерее, устланной ковром, и вниз по красиво изгибающейся лестнице.

Свет в холле не горел. Входная дверь была открыта, и лампа над ней бросала длинную полосу света, пересекающую пол. За дверью в тумане блестела влажным лаком большая машина. Кто-то стоял в дверях, подняв руку, словно намеревался зажечь свет. Его силуэт выделялся в дверном проеме на фоне туманной дымки, пронизанной светом лампы, — высокий мускулистый мужчина, замерший, словно прислушиваясь.

Я пробежала по ковру тихо, как привидение. На середине лестницы я остановилась в нерешительности, не отрывая руку от перил, потом медленно пошла вниз по ступеням по направлению к этому человеку.

Потом он увидел меня и поднял голову.

— Значит, вы здесь, — сказал он.

Это было все, что он сказал, но я замерла, словно от выстрела. Я стояла, сжимая перила, и мне казалось, что дерево треснет у меня под рукой. Было мгновение, когда я хотела повернуться назад и бежать, но у меня не было сил двинуться.

— Рауль? — сказала я каким-то чужим голосом.

— Он самый.

Раздался щелчок, и зажегся свет — огромная люстра блестела и переливалась тысячами разноцветных искр в хрустальных подвесках. Свет ударил меня по глазам, я отшатнулась и закрыла лицо рукой, потом опустила ее и посмотрела на Рауля, стоявшего на противоположном конце пустого холла. Я совершенно забыла о Филиппе, Ипполите, Уильяме Блейке, который катит сюда из Субиру; я ничего не видела, кроме человека, стоявшего передо мной, не отрывая руки от выключателя. Рауль смотрел на меня. Нас не разделяло ничего, кроме преступления.

Рауль опустил руку и закрыл за собой дверь. Лицо его было бледным, взгляд — жестким, словно камень.