Благородный разбойник - Лаура Кинсейл

– Я ведь уже играл с тобой в эту игру, принцесса, не так ли?

Она знала, что не добьется от него более ясного ответа. Франко бросил на него яростный взгляд и потянулся к поясу, словно там был меч.

– Что конкретно ты слышала о Милане? – спросил он.

– Я скажу Филиппу, чтобы он сообщил вам все, что мы знаем. Посол это, конечно, отрицает. Но есть вероятность, что они воспользуются озером для нападения с юга. Хорошо, что мы уже отремонтировали эти замки, но тут недостаточно людей для гарнизона.

– А кондотьеры?

– Я чувствовала, что должна сохранить наемников.

Елена не сказала, что сделала это, опасаясь восстания или столкновений в городе.

Франко одобрительно кивнул.

– Наймем еще. Конечно, торговцы будут стонать, но, если это нужно для защиты, они заплатят.

– Мы все заплатим, – прямо сказала Елена. – Я не позволю, чтобы за это платили одни торговцы.

Франко пожал плечами:

– Воля твоя, принцесса.

– Я решила не привлекать к нашей защите посторонних. – Она подавила желание отступить. – Главные замки на юге принадлежат Навона. Я прошу Навону обеспечить их людьми.

– Его! – Все дружелюбие Франко исчезло. – Ты вкладываешь ему в руки оружие? Нет! Аллегрето сухо кивнул:

– Я могу это сделать.

– Я этого не потерплю! Все заходит слишком далеко.

– Ты считаешь, это помешает твоим планам? – вкрадчиво спросил Аллегрето. – Почему тебе не нравится такое предложение?

Тяжело дыша, Франко бросился к нему.

– Я что, должен терпеть змею у себя за спиной? Отвратительно уже то, что я стою здесь и позволяю тебе возвыситься за мой счет.

– За счет того, что ты украл у Монтеверде и Навона. Если ты не собираешься это повторить, отчего тебя раздражает гарнизон в моих владениях?

– Дьявольское отродье! Пусть она по глупости верит тебе, от меня этого не жди, – заявил Франко. – Ты всадишь мне в спину нож, как только...

Его прервал громкий стук в наружную дверь. Отвернувшись, Франко подошел к окну и скрестил руки на груди. Елена не жалела о прекращении разговора. Она дала знак стражнику открыть дверь. Послышались топот, голоса... Люди Филиппа почти внесли в комнату Раймона. Он был в крови, камзол порван, лицо испачкано грязью. Увидев ее, он шагнул вперед.

– Я пришел сказать... – Раймон попытался выпрямиться, глядя на Франко Пьетро.

– Что случилось? – Елена поспешила к нему, чтобы поддержать, но он слабо оттолкнул ее.

– На него по дороге в цитадель напали, ваша светлость. Чуть не убили, но он велел отвести его к вам, – сказал человек Филиппа.

– Она должна знать, – невнятно пробормотал Раймон. Лицо у него побелело, сквозь пальцы, вцепившиеся в камзол, сочилась кровь.

Елена в ужасе отступила.

– Рассказывайте.

– Похоже, это люди Риаты, судя по их знакам различия, – ответил стражник, избегая смотреть на Франко Пьетро.

– Нет! – воскликнул тот. – Это ложь!

– Принцесса, я пришел... чтобы вы поскорее узнали... – Глаза у Раймона закатились, и он потерял сознание.

Елена не могла определить, то ли он ранен, то ли просто избит, но крови было достаточно, чтобы привести ее в ужас.

– Доктора и носилки! – приказала она, поворачиваясь к Дарио. – Немедленно!

Юноша с каменным лицом подошел к двери, отдал приказ, но комнату не покинул.

– Мои люди не имеют к этому отношения, – заявил Франко. – Он англичанин! Зачем он нам?

Елена подумала то же самое, однако не решалась взглянуть на Аллегрето. Когда она все-таки повернулась к нему, он безучастно смотрел, как Раймона клали на носилки. Поймав ее взгляд, он не выказал ни стыда, ни торжества. Он, казалось, бросал ей вызов, приглашая обвинить его. Это сделал за нее Франко.

– Клянусь Богом, это работа Навоны! Он хотел очернить меня в твоих глазах! Мы не такие идиоты, чтобы ни с того ни с сего убить чужеземного посланника. Да еще носить при этом свои знаки!

– А я не настолько глуп, чтобы оставить ему жизнь, если уж решил его убить, – сказал Аллегрето.

– Ты просто не добил его, чтобы он рассказал о наших знаках, прежде чем испустить дух.

– Он не собирается испускать дух, – с презрением ответил Аллегрето. – К великому сожалению.

Примчался доктор. Увидев Елену, он замер, будто испугавшись, потом низко поклонился.

– Ваша светлость! Прошу меня простить. Я был вызван сюда. – Он посмотрел на Раймона. – Господа! Отнесите его ко мне. Тут не место для осмотра.

Елена отступила, чувствуя за собой вину. Ей не следовало позволять ему находиться рядом, приближать его к себе, хотя она была осторожна, старалась, чтобы они всегда были у всех на виду.

– Потом немедленно дай мне знать, как у него дела. И за пределами этой комнаты никаких разговоров.

– Как прикажете, ваша светлость. – Доктор опять поклонился и вместе с людьми Филиппа направился к дверям. Елена осталась с Дарио, Франко и Аллегрето.

– Никому об этом не говорить, – повторила она, глядя на закрывшуюся дверь.

– Клянусь на Священном Писании, что я тут ни при чем, – сказал Франко. – Кто бы на англичанина ни напал, это не Риата.

Она медленно повернулась. Уже наступили сумерки, в углах комнаты залегли тени, пламя свечей колебалось от дуновения свежего воздуха.

Аллегрето не клялся в своей невиновности. Когда она в конце концов посмотрела на него, он покачал головой и холодно засмеялся:

– Разумеется, это должен был сделать я. Одному дьяволу известно, как мне этого хотелось. Ну что ж, арестуй меня, и закончим комедию, – презрительно сказал он.

Но за презрением крылись еле сдерживаемое бешенство и отчаяние, словно его не интересовало, что она с ним сделает.

– Не ты, Аллегрето?

– Нет. Если бы я собрался его убить, доктор ему бы уже не понадобился.

Она знала, что он прав. Но она с самого утра не видела Зафера, который исчез в толпе у собора. Кажется, она теперь не доверяет ни себе, ни собственному мнению. За окном послышался звон колоколов, призывающих к вечерне. Елена склонила голову, чувствуя, как этому способствует тяжесть короны.

Ведь она знала, кто он, и все-таки любила его. Знала, что он мог заставить даже ангела поверить в его ложь. Она видела, как он держал нож у горла Дарио. Слышала в тоннеле хруст костей, помнила лужу крови у своих ног. Франко не знал, что когда-то значил для нее Раймон. Для всех это было просто бессмысленным нападением на случайную жертву... для всех, кроме Аллегрето.

Он стоял поодаль. Ее прекрасный убийца, обвиненный, допрошенный и осужденный всеми доводами рассудка. Ей захотелось подойти к нему, обнять, прижать к груди.