Тайные грехи - Стефани Блейк

Мара была очарована, едва ступила в элегантный холл на главной палубе «Титаника», – полированное тиковое и красное дерево и пушистые персидские ковры с ворсом по щиколотку. В обширном пространстве холла сразу же бросалась в глаза широкая лестница, ведущая на палубу второго яруса и окруженная римского стиля колоннадой.

Таким же впечатляющим показался ей и величественный рекреационный салон, украшенный классическими настенными гобеленами и хрустальными канделябрами, уставленный обитыми бархатом и плюшем диванчиками и легкими стульями, а также письменными столами, обращенными к широким окнам с освинцованными стеклами. В огромном камине весело потрескивал огонь. На стене над ним тикали столь же огромные часы, отсчитывая последние минуты перед отплытием. Мощный свисток океанского лайнера прозвенел по всему кораблю и раскатился эхом. Стюард сунул голову в каюту Джона Джекоба Астора, где последние гости, приглашенные на его прощальный прием, провозглашали тосты за отбывающих, поднимая бокалы с французским шампанским.

– Всех, кто не отплывает, прошу на берег, – возгласил стюард.

– Не желает ли кто-нибудь выйти на палубу? – спросил хозяин каюты.

Астор был красивый темноволосый мужчина, его военную выправку лишь подчеркивал ярко-синий костюм в модную узкую полоску, оттененный ослепительным галстуком «аскот». Его красавица жена с волосами цвета воронова крыла была любимицей нью-йоркского и лондонского общества. Ее не в меру декольтированная высокая и пышная грудь была открыта восхищенным взглядам собравшихся – изящное бархатное платье с низким вырезом, правда, несколько замаскированным кружевной вставкой, которая, впрочем, скорее подчеркивала, чем скрывала дарованные ей природой прелести, очень шло ей.

– Не думаю, что кто-нибудь захочет этого, дорогой, – возразила она. – Саутгэмптон не входит в число моих любимых портовых городов.

Список пассажиров, насчитывавший две тысячи триста семь человек, включал множество блестящих людей, мужчин и женщин, богатство, престиж и популярность которых в британском и американском высшем обществе были безусловны. В роскошных апартаментах Астора перед отплытием «Титаника» присутствовали Гордон и Мара Юинг, майор Арчибальд Батт, миллиардер Айзидор Штраус, Бенджамин Гуггенхайм, Ф. Д. Миллер, Уильям Т. Снид, Брюс Измэй, генеральный директор линии «Уайт стар», архитектор и строитель корабля Томас Эндрюс. Оживленные и возбужденные событием, они показались Маре слишком по-светски легковесными.

– Как стайка глупых детишек, собирающихся на пикник, – шепнула она мужу.

Он похлопал ее по руке:

– Это и есть своего рода пикник. Ты не должна обращать на это внимания. Просто улыбайся и кивай головой.

– Неужели вы не обожаете капитана Смита? – исходила восторгом тощая блондинка в шляпе со страусовыми перьями. – Со своими белыми усиками он напоминает мне дьявола.

– Скорее седеющего моржа, – отозвался ее спутник.

– А вы знаете, что это его последнее плавание? – вмешался Астор.

– Достойное признание заслуг одного из наших лучших шкиперов, – заметил мистер Измэй с «Уайт стар». – Тридцать восемь лет службы – и ни единой неудачи.

– Пожалуйста, расскажите нам о вашем чудесном корабле, мистер Измэй, – попросила миссис Астор.

– Моя дорогая леди, мистер Эндрюс – вот кто должен ответить на ваш вопрос и удовлетворить любопытство. В конце концов, «Титаник» – детище его фантазии и памятник прогрессу.

– Право же, это немыслимо, мистер Эндрюс! – пропела ослепительная томная брюнетка, задрапированная в какой-то диковинный наряд и стоящая за стулом архитектора.

– Да, он всего чуть-чуть недотягивает до Божьего творения, и я склонен согласиться, что вообразить себе такой корабль почти немыслимо, – с гордостью ответил Эндрюс. Его никогда не утомляли разговоры о его творении.

И кораблем действительно можно было гордиться. Левиафан водоизмещением 46 328 тонн, длиной 882,5 фута и шириной 92 фута, он мог удобно разместить на своем борту 2223 пассажира и команду. Недра корабля были разделены водонепроницаемыми переборками на герметичные отсеки, и в непредвиденном случае все они могли быть надежно задраены и даже запечатаны. Поэтому только самая малая часть корабля в случае несчастья могла оказаться затопленной водой.