Смуглая ведьма - Нора Робертс

Над округом Мейо расправляла крылья весна. Она царила в зеленых лесах и покрытых буйной растительностью холмах, а дожди хоть были и несильными, но шли регулярно. Поднялись и раскрылись навстречу живительной влаге лесные и полевые цветы, сады зацвели во всем своем великолепии. Пастбища наполнились блеянием ягнят, гладь озера бороздили утки, а в лесах зазвенели птичьи голоса.

Айона наравне с братом и сестрой сажала цветы, овощи и пряные травы, соскребала с сапог налипшую грязь, долгие часы проводила на конюшне и не менее долгие — за постижением секретов своего ремесла.

Пришел и миновал Билтейн, с его «майскими деревьями»[10], хороводами и пением. Солнцестояние сделалось еще ближе.

День удлинялся, и теперь Айона нередко поднималась затемно, а засиживалась за работой до глубокой ночи, подпитываясь внутренней энергией, чтобы быстрее двигаться вперед.

И в дождь, и в грязь она училась обращению с мечом.

Хотя она не могла представить себя в реальном бою на клинках, ей нравилось ощущать в руке его холодную сталь. Нравилось, что он такой тяжелый, привлекала мысль, что теперь она — даром что невеличка — умеет наносить и блокировать удары.

Но до Миры ей очень далеко. С волосами, заплетенными в косы, и с мечом в руке подруга еще больше походила на воинственную амазонку. Однако Айона постигала науку — основные стойки, работа ног, маневры.

Звенели клинки, Мира кидала воинственный клич или отдавала инструкции, а Брэнна сидела на садовой скамейке подобно домохозяйке какого-то экзотического племени и невозмутимо чистила картошку к ужину.

— Удар должен идти от плеча!

— Я так и делаю! — Запыхавшись и уже испытывая нешуточную боль, Айона переместила центр тяжести и попыталась сделать выпад.

— Наступай на меня, черт тебя подери! Я бы уже давно могла отрубить тебе руки и ноги, как Черному рыцарю из «Монти Пайтона»[11].

— Это всего лишь плоть. — Она фыркнула, на миг отвлеклась, и Мира кинулась вперед, как демон.

— Не наступи на… — Брэнна глубоко вздохнула, видя, как Айона теряет равновесие и падает назад точно в синие цветы дикой лобелии.

— Ну вот…

— Ой, прости.

— Ну что, первичные навыки ты, считай, получила. — Мира зачехлила меч и подала Айоне руку, помогая подняться. — Но ты чересчур по-женски воспринимаешь свои неудачи. У тебя хорошая реакция и скорость, выносливости тоже хватает. Но по характеру ты не убийца, поэтому всегда будешь проигрывать.

Айона потерла ушибленный зад.

— Я не собиралась никого убивать.

— Планы иногда меняются, — заметила Брэнна. — Давай-ка поправь цветы, поскольку ты их изрядно помяла.

— Ой! Да. — Айона обернулась и прикинула свои действия.

— Нет! — Брэнна щелкнула пальцами. — Не надо стоять и думать. Просто делай!

— Дай хоть дух перевести.

— На это у тебя может не быть времени. Меч и колдовство. Соедини их и прибавь немного смекалки. Действуй!

И она, скорее интуитивно, нежели по продуманному плану, простерла вперед руки. Помятые синие цветы подняли головки.

— Я их немного взбодрила.

— Вижу. — С легкой улыбкой Брэнна отложила овощной нож.

— Сейчас бы в душ и пивка. Нет, сперва пивка.

— Мы повторим упражнение, а потом будет тебе пиво, — объявила Мира. — Давай-ка теперь в полную силу. Брэнна разве не говорила, что она поколдовала над клинками и затупила их? Они теперь тупые, как наша первая учительница, — усмехнулась она. — Помнишь ее, Брэнна?

— К сожалению, да. Мисс Кенни, которая была святее самого папы римского и нагоняла такую скуку, что у нас мозги вытекали.

— Слышала, она переехала в Донегал и вышла замуж за какого-то торговца рыбой.

— Могу ему только посочувствовать. — Брэнна поднялась, миска картошки в одной руке, ведерко с очистками — в другой. — Поставлю картошку и схожу за пивом, пока вы тут друг друга в капусту рубите.

Притормозив, чтобы восстановить дыхание, Айона взглянула на свой меч.

— Вы же не думаете, что нам придется вот так махать мечами против Кэвона?

— Кто знает… — ответила Мира. — А поскольку магическими способностями я не обладаю, меч может оказаться моим единственным оружием, когда время придет.

— И тебе совсем не страшно?

— Эту легенду я слышу с самого рождения, а ее самое тягостное обстоятельство — с того дня, как знакома с Брэнной, то есть целую вечность. Это одна сторона. А другая… — Мира обвела взором взошедшие новые посадки, разрастающиеся старые, лес на заднем плане во всем его мрачноватом вечернем величии. — Это кажется нереальным, да? Что наступит солнцестояние, и мы попытаемся положить этому конец имеющимися у нас средствами. Кровь, магия, клинок, клыки… И это реальность! И я, похоже, оказалась ее участницей. Но главное — когда пробьет час, я буду вместе с теми, кому больше всего доверяю. Поэтому страха никакого у меня нет. Пока.

— Жаль, что еще не время. Иногда по ночам мне приходит мысль, что лучше бы это произошло завтра — и дело с концом. А наутро я думаю: слава богу, что не сегодня, значит, у меня есть еще один день. Не только для того, чтобы тренироваться и учиться, но и…

— Чтобы жить.

— Жить. И быть здесь. Являться частью всего этого. Ездить верхом на Аластаре, работать, видеть брата и сестру, тебя и…

— Бойла.

Айона почти небрежно пожала плечами.

— Мне нравится его видеть. Мне кажется, мы действительно достойно вышли из ситуации. Остаться друзьями было правильным решением.

— Не пори чушь! Вы и так уже друзья, но этого всегда будет мало. Вы распространяете вокруг себя такие мощные волны — в них и секс, и желание, и эмоции, — что я удивляюсь, как мы все еще не потеряли от них рассудок.

— Ничего я вокруг не распространяю! Или распространяю?

— Еще как! Думаю, влюбленная женщина не в состоянии с этим что-то поделать. Но от него тоже исходит будь здоров какой импульс. — Мира подняла руки вверх и вспомнила тех парней, которые ей нравились, но которые так и не решились дотянуться до того, чего им больше всего хотелось. — Айона, мужик тебе цветы принес! Подозреваю, что если кто раньше и удостаивался такой чести, то только его мама и бабушка. И вспомни: разве у тебя на работе в холодильнике не лежит запас твоей любимой газировки?