Смерть Несущая. Дар Грани - Марина Александрова

За этими разговорами я и не заметила, как из телепорта вышел Лео. Правда, в отличие от дэйурга и вампира, его одежда была совершенно сухой. На демоне была довольно потертая темно-коричневая куртка с глубоким капюшоном, черные брюки из плотной ткани и высокие ботинки на шнуровке. Он выглядел так же, как в день нашей первой встречи. Странное желание подойти и обнять его было подавлено на корню. Это вдруг показалось неуместным. Или же я просто засомневалась, как это будет выглядеть со стороны. И когда Каа’Лим выпустил меня из своих объятий, я вдруг почувствовала себя неуютно. Ну не ручкой же ему махать?!

Неожиданно брови на лице Лео взлетели вверх, а лицо приобрело достаточно комичное выражение, после чего он решительно подошел к Орэну, что сейчас стоял рядом с Тарием, и крепко обнял его. Маг нерешительно трепыхнулся несколько раз и послушно замер.

– Я так по тебе скучал, – горячо прошептал Лео, отпуская мага и поворачиваясь ко мне. – И по тебе, – поймав мой взгляд, он едва ощутимо провел тыльной стороной ладони по моей щеке.

От этого едва уловимого касания по спине побежали мурашки. Но если эту реакцию организма я могла себе позволить, то, когда мое сердце неожиданно замерло и застучало куда сильнее, чем следовало, я готова была провалиться под землю.

– Мм, чем так вкусно пахнет? – в самой фразе не было ничего странного, но то, что принюхивался Тарий, тем самым отвлекая всеобщее внимание, наводило на мысль о нелепости происходящего. К тому же, похоже, все услышали, как изменился ритм моего сердца. Я понимала, что вампир пытался избежать неловкого момента, но в таких делах Тарий, по всей видимости, не имел необходимых навыков. Хотя он дал нам шанс подыграть ему, чем я тут же и воспользовалась.

– Я приготовила ужин, – сказала я, почему-то продолжая смотреть в золотые глаза Лео. Это должно было прозвучать отвлеченно, а вышло по-странному интимно.

– Я голоден, – ответил он, не отводя от меня своих глаз. Его голос приобрел странные бархатистые чарующие интонации.

И прежде чем мое сердце вздрогнуло еще раз, Тарий провозгласил:

– Так скорее давайте есть, чего же нам ждать!

– Правильнее сказать: «Чего же мы ждем», – осторожно возразил Орэн.

– Правда? – удивленно моргнув, поинтересовался вампир.

– Не знаю, но мне так кажется, – решительно потянув Тария за рукав в сторону накрытого стола, пробормотал Орэн.

Каа’Лим не заставил себя долго упрашивать и отправился следом за магом и вампиром, оставив нас с Лео наедине.

– Как все прошло? – спросила я, так и не найдя в себе сил отвести взор.

– Хорошо, – тонко улыбнувшись, сказал Лео, опуская руку в нагрудный карман и извлекая оттуда небольшой глянцево-черный камень, точную копию того, что был подарен мне за победу на соревнованиях в МАМ. Конечно, теперь я знала, что это, но пока не могла понять, зачем он сейчас понадобился Лео.

– Это тебе, – не спеша прояснять происходящее, протянул он мне «транслятор». – Можешь считать это моим подарком тебе.

– Что там? – принимая «подарок» из рук Лео, поинтересовалась я. Стоило коснуться кончиками пальцев его руки, как странное тепло тугим комом возникло внизу живота, с каждым вдохом расползаясь по всему телу и выбивая дыхание из легких.

– Посмотришь сегодня перед сном.

Он не спешил отводить руку, я не торопилась принимать его подарок. Происходящее не просто будоражило, оно пугало. Мы не виделись три дня, но реакция моего организма на появление Лео заставляла не только о многом задуматься, но и призвать всю силу воли, чтобы хоть выражение моего лица оставалось невозмутимым. – Как ты провела эти дни? – очень спокойно спросил Лео, в то время как на дне его глаз, казалось, вот-вот разразится настоящая буря чувств. Или же это должно было произойти со мной, и я приписывала свои ощущения ему?

– Я все подогрел, – донесся со стороны столовой голос Тария, и тут же последовал приглушенный хлопок и беззлобное ворчание Орэна.

– Да угомонитесь вы уже, в конце концов, а? – на грани слышимости пробормотал маг.

– А что такое? Я правда все подогрел, – возмущенно возразил Тарий, говоря достаточно громко. – Остынет, придется греть заново, к чему такие траты сил?

– Неудивительно, – вновь фыркнул Орэн.

– Что неудивительно?

– Что все ваши женщины, учитель, были стервы…

– Это ты к чему, Ори? – искренне возмутился вампир.

– К тому, – зашипел Орэн, явно рассчитывая на то, что его речь не будет услышана нами, – что порой вы такой… такой…

– Какой? И прекрати шептать!

– Такой, – с выражением сказал Орэн, но пояснять не стал.

По всей видимости, разъяснил ему Каа’Лим, причем так, чтобы ни я, ни Лео не услышали, потому как после мига тишины Тарий возмущенно воскликнул:

– Это я тупой?!

После этой реплики я поняла, что, во избежание потасовки между «учеником и учителем», нам следует незамедлительно следовать в столовую. Странное волшебство момента растворилось в ярком свете, заливавшем пространство комнаты, где сейчас за большим столом собрались самые близкие для меня люди и нелюди. Будто и не произошло ничего особенного в миг нашей встречи, а все, что мне привиделось, – лишь странный отголосок желания, все больше одолевавшего меня с каждым днем и таким причудливым образом вырвавшегося наружу. Все исчезло, уступив место разговорам о том, как прошла вынужденная поездка, и оставив после себя чуть горьковатое послевкусие всей призрачности возможного и несбыточного…

Перед сном, когда я и Каа’Лим вернулись в таверну, я достала подаренный Лео камень и, подстроившись под него, велела воспроизвести содержимое. Темноту, что царила в моей комнате на чердаке, вдруг разрезало призрачно-голубое сияние, и прямо в воздухе возник широкий экран. А всего через мгновение я уже не могла сдержать судорожный вздох.

Она изменилась с тех пор, когда я видела ее последний раз. Чуть постарела, быть может. Но ее глаза были все такими же теплыми. Все так же могли согреть они в самый лютый мороз. Мама сидела на широкой деревянной скамье и держала на руках маленького мальчика. Она пела ему песенку, ту самую, что когда-то давно пела мне и Киму. В ее уже тронутых сединой волосах путалось яркое весеннее солнце. Мальчик время от времени ерзал у нее на руках, но не пытался убежать. Через какое-то время дверь дома у нее за спиной отворилась и на пороге возник отец. Сначала мне показалось, что он все такой же крепкий и сильный и что стать кузнеца никуда не исчезла с годами. Но стоило отцу выйти на освещенное солнцем крыльцо, как я тут же заметила, что он сильно похудел. Под глазами залегли темные круги, но он словно не замечал собственного истощения, стоял гордо, так, как я помнила…

В эту ночь я долго не могла уснуть. Я не помню, как провалилась в забытье лишь для того, чтобы совершить очередную прогулку по яблоневому саду и навестить того, кто не желал меня отпускать даже во сне.