Обретенный рай - Кэти Максвелл

Девушка пересекла комнату, подошла к шкафу, достала старую мантилью, отделанную мехом, и надела ее поверх зеленого мериносового платья, в котором венчалась с Брейдером. Ее пальцы дрожали, когда она начала натягивать перчатки.

Дверь неожиданно открылась. Руки Джулии замерли, когда высокая темная фигура мужа шагнула в комнату.

Он посмотрел на постель, ожидая, очевидно, увидеть жену лежащей на кровати, скользнув взглядом по саквояжу, стоящему у спинки кровати, поднял глаза вверх и остановился на жене.

Он окинул взором старую мантилью, заметил дорожную накидку, лежащую на столе. Джулия, твердая в своем решении, почти не дышала. Позабыв о перчатках, она нервно ломала пальцы.

Брейдер нахмурился, изумленный.

— Ты уходишь? — Слова прозвучали скорее как утверждение, чем как вопрос.

— Думаю, так будет лучше.

— Лучше? — Непроизвольно вырвавшееся слово было пропитано горечью. В глубине темных глаз отразилась мучительная боль, которая смутила Джулию. Она не хотела причинять ему страдания.

— Я думал, ты любишь меня.

— Люблю. — В горле нарастал какой-то тяжелый, болезненный ком. Она судорожно проглотила его, отказываясь плакать. Как отказывалась поддаться нахлынувшим чувствам и броситься в объятия мужа.

Он любит ее!

Именно поэтому, именно ради него и его любви она должна уйти.

Тщательно подбирая слова, она попыталась объяснить все.

— Не сегодня-завтра разразится скандал, который погубит все, что ты создал, все, чем дорожишь.

— Скандал?! — Слова, казалось, сорвались с губ. — Ты думаешь, это все, что меня волнует? Ты думаешь, меня беспокоит мнение других людей?

Он замолчал и шагнул к Джулии. Затем, видимо, передумав, резко повернулся кругом, пересек комнату и с громким стуком захлопнул дверцу шкафа. От оглушительного скрежета деревянной створки Джулия подпрыгнула на месте.

Брейдер снова повернулся к жене и гневно сверкнул глазами.

— Как понимать твой стыд? Это значит, что ты была в сговоре с Джеффри? Я заметил, что ты не проронила ни слезинки по нем. Так было заранее спланировано?

Он навалился спиной на платяной шкаф, лицо его вдруг стало печальным.

— Неужели ты способна на подобное вероломство?

Джулия отшатнулась в сторону, как от удара.

— Нет! Я ничего не знала!

Она порывисто подошла к мужу и положила ладони на его руку.

— Пожалуйста, Брейдер, ты должен поверить. Я, действительно, не знала о его тайных замыслах. Когда я подумала, что они причинили тебе зло…

Она не закончила мысль, внезапно осознав, что так опрометчиво совершила то, чего не следовало делать — приблизилась к Брейдеру и прикоснулась к нему. Она резко отдернула руки, словно прикоснулась к раскаленному железу.

Но Брейдер оказался проворнее, перехватив на лету ее руку. Удержав Джулию, он тут же притянул ее к себе.

Девушка почувствовала, что ее охватывает паника. Как же она сможет устоять перед ним, мелькнуло в голове. Джулия умоляла Всевышнего, чтобы он помог ей устоять и помог Брейдеру, ради его же безопасности и спокойствия, понять и принять ее доводы.

— Почему, Джулия? Почему ты хочешь покинуть меня? — Низкий, глухой тембр голоса подчеркивал страдания, мучившие Вульфа.

Джулии потребовалась вся сила воли, чтобы не растаять в объятиях мужа и собраться с мыслями, чтобы объяснить, что она не хотела причинять ему горе.

Она прикусила губу, желая унять дрожь.

— Если бы не Маркхемы, ты бы смог провести последний час жизни матери рядом с ней и тебе не пришлось бы в рождественское утро спасаться бегством от преследования убийц.

Его рука сжала талию жены и притянула ее к себе. Складки одежды терлись о щеку Джулии, когда Брейдер склонил голову и оставил легкий нежный поцелуй на ее волосах.

— Я жалею только об одном: что не сумел предвидеть их безрассудного и жестокого нападения на тебя. Мы преследовали их прямо до Кимбервуда.

Слова подтвердили самые худшие подозрения Джулии. Предчувствуя неладное, она решительно отстранилась от мужа.

— Но затем Фаллер посоветовал тебе подождать и посмотреть, как развернутся дальнейшие события, — кратко закончила она за него.

Брейдер притих. После паузы он в конце концов должен был признаться.

— Да, Фаллер подозревал, что ты можешь быть причастна к заговору, особенно после того, как мы выяснили, что твой брат Джеймс почти весь день провел в доме.

К горлу Джулии снова подступил ком, который начал медленно опускаться, сдавливая грудь.

— Вот поэтому я и должна уйти.

Брейдер открыл было рот, чтобы возразить, но девушка быстро подняла руку и накрыла пальцами его губы.

— Я не сержусь и не обижаюсь. Хорошо понимаю взгляды Фаллера и беспрекословно соглашаюсь с ним. Именно по этим причинам, — она замолчала, подавляя нахлынувшие эмоции. — И потому, что я люблю тебя, умоляю, оставь меня! И защитись таким образом от скандала и позора.

— Никто не узнает о том, что произошло сегодня.

— Узнают, все узнают. Моя семья замышляла убить тебя, Джеффри похвастался, что Питер, с его одобрения, рассказал всем и каждому о том, что я не счастлива в браке с тобой и что он собирается спасти меня. Неужели ты так наивен? Не пройдет и дня, как утренние газеты будут пестреть скандальными заголовками, не говоря уже о салонных сплетнях. Давно свет не получал подобной сенсации!

Она уже не могла больше скрывать боли, прозвучавшей в голосе, да и не пыталась.

— Никого не будет интересовать, виновата ли я на самом деле. Все будут поглощены обсуждением пикантных подробностей. Меня осудят и вынесут однозначный приговор. И что еще хуже: наши дети будут страдать от воображаемых грехов матери. Общество — всего лишь узкий круг, не прощающий ошибок, Брейдер. Даже твои друзья-коммерсанты откажутся принимать тебя со мной. По-своему они подчиняются еще более сильным предубеждениям, чем высший свет. Меня навечно заклеймят позором, а имя мое будет всегда связано с убийством и нарушением супружеской верности, хотя мы оба знаем правду.

Руки Брейдера мертвой хваткой сжали талию жены и притянули к себе. Затем он запрокинул голову и от души рассмеялся.

Джулия с трудом сдерживала наворачивающиеся слезы и не видела ничего смешного. Впадая в отчаяние, она заколотила руками по рукам Брейдера, пытаясь высвободиться.

— Брейдер, это не шутки! Я серьезно говорю. Не пройдет и недели, как ни одна живая душа в Лондоне не поверит, что Джеффри и Джеми погибли в дорожной катастрофе или какую вы там еще историю с Фаллером придумали, чтобы скрыть правду. И я не удивлюсь, что меня обвинят в их смерти.

Глаза мужа весело и оживленно сверкали, когда он наконец перестал смеяться и посмотрел на Джулию.