Лазурь на его пальцах - Кэрри Лонсдейл

Прикусив нижнюю губу, я кивнула.

– Любимая, посмотри на меня.

Мы встретились глазами, и меня даже испугала его ярость. Взгляд стал твердым, как алмаз, черты лица приобрели несгибаемость и жесткость, точно сталь.

– Я прослежу, чтобы Фил к тебе больше и близко не подходил. Больше он к тебе не прикоснется.

У Джеймса по виску заструилась кровь, и я вскрикнула:

– Ты поранился!

Потом потрогала шишку на его голове, и он болезненно поморщился:

– Ничего страшного, всего лишь царапина.

Я забрала у Джеймса полотенце, смочила посильнее. Бережно промокнув ему лицо, я посмотрела на темные красноватые разводы, оставшиеся на белой ткани.

– Я люблю тебя, – произнесла я.

– Я знаю. – Джеймс на миг опустил веки. – Господи, как же мне хотелось, чтобы все это было по-другому! Но нам все равно надо ехать. Твои родители уже ждут нас. Если мы еще задержимся, у них возникнут вопросы.

– У меня вообще-то тоже есть вопросы! – вскричала я. – Фил это сделал, чтобы тебе нагадить. Так он сам мне сказал. Но почему, Джеймс? Что между вами происходит?

– Тш-ш-ш… – попытался успокоить меня Джеймс. Потом взял мое лицо в ладони и прижался лбом к моему лбу: – Когда смогу, я отвечу на все твои вопросы. Я все тебе расскажу, обещаю, – сказал он хриплым от сдерживаемых слез голосом. – А до тех пор ты должна просто поверить, что я обеспечу твою безопасность. Я знаю, что делаю. Прошу тебя, просто доверься мне.

– Хорошо, – согласилась я и постаралась по возможности вытеснить мысли о Филе. В самый дальний, недосягаемый уголок сознания.

Мы поехали к моим родителям. Нацепив на лицо счастливые улыбки, пили с ними шампанское, говорили тосты, быстро прикончив бутылку на четверых. И чем больше я пила, тем легче мне было забыть то, что произошло на лужайке.

Потом мы отправились к родителям Джеймса и перед домом снова налепили радостные улыбки. Однако, когда мы вошли, там царили тишина и покой.

– Кто-нибудь-то есть дома? – спросила я Джеймса, заходя с ним в гостиную.

На серванте, в ведерке из чистого серебра, охлаждалась бутылка шампанского. По крайней мере, нас тут ждали.

Джеймс молча окинул взглядом комнату. Лицо омрачилось тревогой. Его отец был серьезно болен.

– Пойдем поищем твоих родителей, – взяла я Джеймса под руку.

В этот самый момент из коридора с распростертыми объятиями выступила Клэр:

– Поздравляю! – пропела она и крепко обняла Джеймса.

Потом повернулась ко мне, горячо схватила за руки:

– Добро пожаловать в нашу семью! Мы невероятно счастливы и взволнованы появлением у нас еще одного Донато!

Я выдавила улыбку, слегка поморщившись от боли в лице.

– Ведь ты же собираешься взять нашу фамилию? – уточнила она, неверно истолковав мою реакцию. – Избави бог тебе оставить собственную или, хуже того, писать ее с нашей через дефис!

– Что ж, я… – Голос мне отказал, и я посмотрела на Джеймса.

Тот, нахмурившись, пошел открывать шампанское. Хлоп! Резкий звук словно разорвал натянутую атмосферу. Я охнула, Клэр дернулась всем телом, потом свысока посмотрела на Джеймса.

– Для меня будет большая честь взять фамилию Донато, – поспешно сказала я. – Я очень люблю Джеймса.

– Разумеется, дорогая.

Джеймс наполнил два бокала:

– А где отец?

– У себя в комнате. Сегодня он неважно себя чувствует. – Клэр посмотрела на меня извиняющимся взглядом. – Плохо с лёгкими.

Наливая еще один бокал, Джеймс мельком взглянул на мать:

– А когда следующее обследование?

– Ну, ты же знаешь своего отца! Он упрямее, чем ты и Томас, вместе взятые.

Джеймс лишь покачал головой, не ведясь на эту подначку, и вручил матери бокал.

Она повела своими худощавыми плечами:

– Если уж твой папочка не хочет бросать курить сигары, то к врачу он и подавно не пойдет. Будет оттягивать до последнего. Его уже два раза записывали на прием, и оба он отменил.

Джеймс совсем пал духом. Чертыхнувшись под нос, он поднес мне бокал.

– Когда будет свадьба? – спросила Клэр.

– У нас еще не назначена дата. Может быть, будущим летом? В июле? – вопросительно взглянула я на Джеймса.

– Это будет чудесно! И венчайтесь непременно в нашей церкви.

– Так мы и собираемся. – Джеймс переплел свои пальцы с моими, привлек меня к себе поближе. – А еще мы планируем устроить небольшое застолье в «Старом ирландском козле».

Клэр передернуло.

– О нет! Вот это ни к чему. Этот ресторан слишком мал для таких событий.

– Этот ресторан принадлежит родителям Эйми, и они великодушно согласились оказать нам гостеприимство.

– Да он просто не вместит всех наших гостей! Там же будет неописуемая теснота! Где вы их там всех рассадите?

Я беспокойно обхватила пальцами ножку бокала.

– Вообще-то, мы с Джеймсом планировали устроить довольно скромную свадьбу. Только домашние и близкий круг друзей.

И под «домашними» я точно не подразумевала Фила. При мысли о нем внутри словно все сжалось.

Хлопнула парадная дверь. Обомлев, я в испуге устремила глаза на Джеймса. Мы переглянулись.

Из прихожей донесся восторженный возглас:

– О-о, да у нас тут свадьба на пороге!

Вскоре в дверях появился Томас. У меня невольно вырвался вздох облегчения, и Джеймс сжал мои пальцы.

Томас подошел к нам, крепко меня обнял, чмокнув в щеку:

– Поздравляю! Добро пожаловать в семью, сестренка!

Он шутливо потрепал меня по подбородку, коснувшись скрытых под косметикой ссадин, отчего я сквозь зубы судорожно втянула воздух. Джеймс быстро оттолкнул его руку от моего лица. Томас игриво пихнул брата в плечо, потом притянул к себе для крепкого мужского объятия. И мгновения не прошло, как Джеймс отстранил его от себя – его терпение в общении с семейством явно готово было лопнуть.

– Эйми как раз посвящала меня в их свадебные планы, – проговорила Клэр, передавая Томасу бокал с шампанским. – Джеймс, я полагаю, одним из шаферов следует пригласить Фила.

Я почувствовала, как у меня кровь отлила от лица.

Томас прищурившись взглянул на меня, а Джеймс стиснул зубы.

– Я не желаю его там видеть.

– Но он член семьи, Джеймс.

– Свадебную церемонию мы обсудим позже, мама, – натянуто произнес Джеймс.

Томас поставил едва пригубленный бокал на сервант.