Первая леди - Сьюзен Элизабет Филлипс

-Холлингс заседал в сенате двенадцать лет, Корнилия! Не желаю слышать подобный вздор! Ты поняла? Я запрещаю!

Нили устало потерла глаза и вымученно улыбнулась отцу. Она с утра не вставала из-за письменного стола в кабинете — светлой комнате, одном из самых уютных помещений в доме георгианского стиля, когда-то принадлежавшем Деннису. Поместье располагалось на двадцати акрах лесистой местности в Мидлберге. Деннис в отличие от нее не слишком любил это место. Нили теперь жила здесь постоянно.

Ей нравился этот кабинет: кремовые стены с белоснежным бордюром, антикварные безделушки, дорогая мебель и чудесный камин. Высокие прямоугольные окна задрапированы мягкими шторами с цветочным рисунком, вид из них прекрасный — деревья, только что нарядившиеся в разноцветные осенние платья.

Нили отложила ручку.

— Холлингс — идиот, и народ Виргинии заслуживает лучшего представителя. Что ты там тянешь в рот, чертенок?

Баттон играла на английском ковре, с тонким изысканным узором в виде венков роз и мха. По ковру были разбросаны игрушки, ролик для туалетной бумаги, пустая коробка из-под овсянки и мерные кухонные чашки. Баттон устремила на Нили невинный взор, хотя щеки предательски надулись. Вероятно, она все-таки решила сжевать булку, оставшуюся от вчерашнего ужина, которую весь день носила с собой.

— Заставь ее выплюнуть, папа.

Личфилд сурово воззрился на ребенка:

— Немедленно отдай, Беатрис!

— Не!

К счастью, Баттон слишком широко раскрыла ротик, и на пол вывалился ком обслюнявленной булки. Жестом, таким же элегантным, как взмах клюшкой для игры в поло, Личфилд выхватил из кармана белоснежный носовой платок, подцепил остатки булочки и бросил в корзинку для мусора, стоявшую на маленьком столике, довольно далеко от чересчур любопытного Демона.

— Пусть Холлингс не самый блестящий сенатор Америки, зато всегда был верен партии. Он чрезвычайно расстроен твоими действиями.

С тех пор как в прошлом месяце Нили приняла решение выставить свою кандидатуру в сенат, они с отцом спорили день и ночь. Теперь она преспокойно откинулась в кресле и положила босую ногу на Сквида, мирно дремавшего под столом.

— В таком случае найди какой-нибудь другой способ отблагодарить Холлингса, потому что на предварительных выборах я буду претендовать на его место.

— Без моей поддержки у тебя вряд ли что-то получится!

— Папа, — как можно мягче напомнила Нили, — я не нуждаюсь в твоей поддержке.

Дверь кабинета с громким стуком распахнулась. Это явилась Люси, маленький храбрый рыцарь, спешивший на помощь угнетенным.

— Я дома.

— Вижу.

Нили улыбнулась приемной дочери, всегда готовой грудью отстаивать интересы матери.

Теперь Люси одевалась как большинство ее ровесниц в частной школе, выбранной ими совместно не только из-за превосходных преподавателей, но и царившей там демократичной атмосферы: штаны на тесемке, широкий темно-коричневый свитер, массивные туфли на толстой подошве и длинный ряд серебряных колечек в ухе. Но свежую юную красоту Люси не мог скрыть даже унылый стиль унисекс.

Блестящие коричневые волосы были модно подстрижены и придерживались над ушами двумя овальными заколками. Проблемы с кожей, так часто мучающие подростков, к счастью, обошли Люси, и теперь ее лицо уже не было покрыто толстым слоем косметики, а обкусанные ногти снова выросли и регулярно подпиливались. Девочка держалась уверенно и непринужденно, и сердце Нили, как всегда, когда она видела Люси, наполнилось гордостью за приемную дочь.

Люси, старательно игнорируя Джеймса, прошла к столу.

— Ма, хочешь послушать мой новый компакт-диск?

Нили уже слушала новый компакт-диск, так что уловка Люси не сработала.

— Позже, солнышко. Мы с дедушкой обсуждаем мое политическое будущее. — И, чтобы добавить масла в огонь, пояснила: — Он все еще против моего решения баллотироваться в сенат.

— Но, Корнилия, Люсилъ слишком молода, чтобы разбираться в подобных вещах. Вряд ли она интересуется политикой.

— Очень интересуюсь! — возразила Люси. — И намерена работать в мамином избирательном штабе!