Долго и счастливо - Джил Грегори

Щеки Камиллы пылали, но Филип вовсе не казался смущенным. Он с самым невозмутимым видом подошел к камину и стал смотреть на пляшущие языки пламени. Одному Богу было известно, какая буря бушевала в душе у графа.

Слуги вышли.

– Может быть, – вкрадчиво произнес хозяин, наклоняя набок лысую голову и лукаво поглядывая на леди, – милорд пожелает снять комнату на ночь? Мы готовы предложить вам самую лучшую спальню, достойную…

Голос его замер на середине фразы, когда он увидел грозно нахмуренные брови графа.

– Прошу прощения, ваше сиятельство. – Хозяин попятился назад, осознав свою ошибку, лоб его покрылся испариной. – Я ничего плохого не имел в виду, я только подумал…

– Ты не думал, потому что не способен думать, паршивый пес. – Филип двинулся к нему с угрожающим видом. – Убирайся и дай нам поужинать спокойно.

– Конечно, ваше сиятельство. Сию минуту, ваше сиятельство. Приятного вечера, ваше сиятельство.

– Убирайся к дьяволу.

Его лоснящаяся, бессмысленно улыбающаяся физиономия исчезла за скрипнувшей дверью. Филип усадил Камиллу за стол.

– Ешь, – приказал граф и занял свое место напротив нее. Он понял, что пришел в такую ярость потому, что сам ничего другого и не желал бы, как только увести Камиллу в какую-нибудь комнату этой чертовой гостиницы, уложить на кровать и всю ночь заниматься с ней любовью.

Кто бы мог подумать, что эта оборванная замарашка, шатающаяся по пустынным дорогам, может оказаться такой очаровательной красоткой, чье сердце способно испепелить душу мужчины и смех которой чарует, словно песня? Только не он. Когда-то ему казалось, что он влюблен в гордую золотоволосую богатую наследницу, но теперь, сидя напротив Камиллы в гостинице «Зеленый гусь» и наблюдая, как она пробует на вкус кусочек ягненка, он понимал, что никогда не чувствовал к Бриттани и сотой доли того, что чувствует к Камилле Брент.

У него испортилось настроение, он стал мрачным, встревоженным. И что ему теперь делать? До тех пор, пока он не выяснит до конца некоторые обстоятельства рождения и дальнейшей жизни Камиллы, он не скажет ей о своих чувствах. У нее могут появиться такие возможности выбора, о которых она даже никогда и не мечтала, так вправе ли он навязывать ей свои желания? И кроме того, он не был вполне уверен в ее чувствах. О да, она только что целовала его с нежностью и пылом, от которых кровь закипала в его жилах, а в ту памятную ночь любила его со страстной самозабвенностью, но после она сказала, что это была ошибка. Она ни разу ничем не показала, что ревнует к Бриттани или что ее волнуют его планы женитьбы на ней. Правда, она, казалось, опечалена необходимостью покинуть Уэсткотт-Парк, однако это могло объясняться ее привязанностью к его родным. Она любит Доринду, и Шарлотту, и Джереда – а его? У нее щедрая натура, готовая отдавать. Но насколько глубоки ее чувства к нему, действительно ли они похожи на те, что испытывает к ней он?

Правда, было в ней и еще кое-что. Гордость. Если она и любит его, то никогда не выдаст себя, считая, что он собирается жениться на Бриттани Девилл.

Тем не менее он дал себе слово, что прежде всего выяснит загадочную историю с талисманом. А для этого ему придется уехать во Францию.

Она будет в безопасности в Уэсткотт-Парке в его отсутствие, Джеймс за ней присмотрит. Филип с удивлением отметил, что больше не считает брата безответственным мальчишкой. За эти несколько недель он увидел Джеймса в новом свете. Филипу стало спокойно от мысли, что он может доверять брату. Он даже улыбнулся Камилле через стол.

– Думаю, что карету починили. Через час мы будем дома.

Камилла кивнула. Дома. У него дома, не у нее. Губы еще хранили тепло его поцелуя, но душу терзала острая боль.

Она знала наверняка, что Бриттани Девилл последует за Филипом в Уэсткотт-Парк и что оснований для ее пребывания там с каждым днем становится все меньше.

Уэсткотт-Парк недолго будет ее домом.

– Мне надо уехать на несколько дней по делу. – Филип прервал ее мысли. – Джеймс будет охранять тебя до моего возвращения. А ты займись подготовкой к балу, и время пролетит незаметно.

Неужели он так слеп? Неужели не может догадаться, что она чувствует всякий раз, когда он входит в комнату или здоровается с ней, улыбаясь своей неотразимой пиратской улыбкой?

– Будет лучше, – осторожно сказала она, – если я уеду, не дожидаясь бала. У нас еще две недели. К тому времени ты мог бы официально объявить о своей помолвке с Бриттани и…

– Нет.

Камилла посмотрела на него с удивлением.

– Почему нет?

– Сделаем так, как я говорю. Ты останешься до конца бала. Затем…

– Бриттани никогда не согласится на такую задержку.

– Неужели? – Он отодвинул кресло и встал. – Не будьте так уверены в том, чего не знаете, мисс Смит. Жизнь часто преподносит любопытные сюрпризы.

– Например, сумасшедшего, который пытается меня задушить на балу, где присутствуют все мои друзья, – сухо заметила Камилла, сложив салфетку.

– Есть сюрпризы куда более приятные.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросила она. На лице Филипа было странное выражение, словно он знал нечто очень важное, о чем пока не хотел говорить. Он рассмеялся, подошел к ней и набросил ей на плечи накидку.

– Подожди и узнаешь.

– Я не люблю ждать. И не очень-то умею.

– Мне кажется, ты очень хорошо умеешь делать все, за что берешься. Поешь, как ангел, танцуешь вальс, покоряешь сердца…

– Не говори ерунды.

– Уинтроп, Фитцрой и другие попали в твои сети. Я и понятия не имел, что ты такая опасная женщина, когда задумывал с тобой этот маленький план. Если бы я действительно был твоим женихом, мне пришлось бы сторожить тебя днем и ночью.

– Именно это ты и делаешь, – напомнила Камилла.

– Не слишком успешно, – мрачно ответил Филип. – Если бы я сегодня вечером не оставил тебя одну, этот сумасшедший не добрался бы до тебя.

Его лицо стало таким мрачным, что Камилла прикоснулась к его плечу.

– Это не твоя вина. С моей стороны было глупо уходить из бального зала и бродить по глухим закоулкам…

– Это другой вопрос. А кстати, почему ты ушла? Фитцрой говорил, что ты плакала.

Камилла отвернулась, теребя жемчужную застежку накидки, и ответила первое, что пришло ей в голову:

– Он наступил мне на ногу.

– И это заставило тебя расплакаться? Тебя? – недоверчиво спросил Филип, поворачивая ее к себе так, что ей пришлось посмотреть ему в лицо.

– Да. – Теперь ей ничего не оставалось делать, как только настаивать на своем. – Кто бы мог подумать, что такой очаровательный мужчина может быть таким неуклюжим?