Воспоминания - Даниэла Стил

– У вас есть фотограф, который мог бы это сделать?

Широко раскрыв глаза, Сирина отрицательно покачала головой.

На ней был темно-синий свитер, серая юбка, простенький синийкашемировый блейзер, купленный в Сан-Франциско. Собственные стройные ногипоказались Сирине неуклюжими и бесконечно длинными, когда она, волнуясь,перекинула одну на другую. Женщина, сидевшая за столом, обратила внимание натуфли от Диора. Волосы Сирина стянула в тугой узел, в ушах красовалисьнебольшие жемчужные сережки. Она оделась так, словно собралась на чай к подругев Сан-Франциско, а вовсе не на просмотр в нью-йоркское агентство фотомоделей.Сирина очень волновалась, решая, как ей приодеться к этому случаю. Но в концеконцов, решила одеться попроще. Что бы она ни надела из своего гардероба, врядли это имело бы решающее значение, так что большой разницы от того, в каком изнарядов появиться, не было. Она шла на эту встречу, одеревенев от страха, итеперь, сидя перед женщиной в бежевом костюме, размышляла, что та могла о нейподумать. Скорее всего, ее не возьмут, а Тэдди просто сошел с ума. С чего этоона возомнила, что сможет стать моделью в Нью-Йорке? Но женщина кивнула, что-тонаписала на листке и протянула Сирине:

– Договоритесь вот с этим фотографом, приложитефотографии с вашей последней работы, сделайте прическу, покрасьте поярче ногтии приходите через неделю.

Сирина сидела и смотрела на нее, размышляя, есть ли смыслзаниматься всем этим. Словно угадав ее мысли, сотрудница агентства улыбнулась:

– Все будет хорошо, успокойтесь. Здесь не так, как вСан-Франциско? Вы ведь оттуда?

На ее лице появилась заинтересованная улыбка. Сирине ужаснозахотелось избавиться от неловкости, охватившей ее.

– Я прожила там семь лет.

– Да, долго. – Затем, чуть склонив голову набок,словно уловив акцент, поинтересовалась: – А где вы жили до этого?

– О, – тяжело вздохнула Сирина, испытывая ещебольшую неловкость, – это долгая история. Мы с мужем переехали туда изПарижа, а до этого жили в Риме. Я итальянка.

Брови женщины удивленно поползли вверх.

– Он тоже итальянец?

– Нет, американец. – Раздосадованная Сирина чутьбыло не бросила ей в лицо, что она жена военного, но остановилась. Имелись ли унее основания злиться на эту женщину? Может быть, ее просто интересовалаСирина.

– И поэтому вы так хорошо говорите по-английски?

Сирина медленно покачала головой. За две минуты разговораэта женщина узнала о ней больше, чем многие другие, общавшиеся с ней гораздодольше. Когда Сирина жила с Брэдом, то была настолько поглощена им, Ванессой иТэдди, что не обзавелась близкими знакомыми. Потом, уже в магазине, у нее ненаходилось времени ни на кого, кроме дочери. И вот сейчас эта женщина вдругзаставила ее рассказать столько о своей жизни, что осталось очень немного, очем она умолчала – кошмар расстрела родителей, смерть мужа. Но Сирина все ещене ответила на вопрос.

– Нет, я выучила язык во время войны. Моя семьязахотела, чтобы я уехала из Италии.

Женщина что-то прикинула в уме, затем взглянула в анкетуСирины.

– Как ваша фамилия, прошу прощения?

– Сирина Фуллертон.

Женщина за столом улыбнулась:

– Это звучит слишком по-английски. Не могли бы мысделать ее чуть экзотичнее? Ваша фамилия до замужества?

– Сирина ди Сан-Тибальдо, – сказала Сирина.

– Отлично. – Женщина призадумалась. –Несколько длинновато… – Затем, взглянув на Сирину с надеждой, спросила: –У вас есть титул?

Этого вопроса Сирина не ожидала, но она вступала виндустрию, которая продавала людей, продавала красивые лица с экзотическимиименами, такими как Таллула, Зина, Зорра, Фаэдра. Эта работа не для простушек срядовыми именами вроде Нэнси, Мэри или Джейн. Женщина в бежевом костюмевыжидательно смотрела на Сирину, в то же время сама Сирина, казалось, пошла напопятную.

– Я… не… я… – Затем внезапно решилась. Какая, чертподери, разница? Кого это теперь волнует? Вся ее семья погибла, и коль титулимел для них значение, то почему бы не использовать его? Тем более если этообещало дополнительный доход для нее и для Ванессы. – Да, япринцесса, – кивнула Сирина.

Глаза женщины округлились.

– Принцесса? – Женщина оторопела.

– Да, можете проверить. Я принесу свидетельство орождении и другие документы.

– Так, так… – Сотрудница агентства расплылась вдовольной улыбке. – Альбом может получиться очень интригующим… ПринцессаСирина… – Она на мгновение задумалась, затем взглянула на листок бумаги,на котором написала эти два слова, и вновь перевела глаза на Сирину. –Сядьте прямо на минуточку.

Сирина села. Оглядев ее, сотрудница попросила.

– Пройдитесь по комнате.

Грациозно подняв голову, Сирина прошлась по комнате. Еезеленые глаза сияли.

– Хорошо, очень хорошо. Только что мне в голову пришлаодна мысль. Минуточку, сейчас вернусь.

Она исчезла за дверью отдельного кабинета, прошло добрыхпять минут, прежде чем она вернулась. С ней пришла еще одна женщина.

– Доротея Керр, – представила спутницу женщина вбежевом костюме, – глава агентства.

Этого можно было и не объяснять. Сирина поспешно подняласьсо стула и протянула руку для приветствия:

– Здравствуйте.

Но высокая худощавая женщина с седыми волосами резкоостановилась. Скулы на ее лице выдавались вперед под несколько необычным углом,серые глаза ничего не говорили Сирине. Она просто оглядывала ее с головы доног, как если бы покупала лошадь или дорогой автомобиль.

– Волосы натуральные? – поинтересовалась она.

– Да.

Повернувшись к сотруднице, Доротея Керр сказала:

– Мне хотелось бы взглянуть на нее в чем-нибудь другом.Полагаю, ее следует отослать к Энди. С другими не связывайтесь.

Сотрудница кивнула и сделала пометку в блокноте.

– Приготовьте что-нибудь за пару деньков. Управитесь?

– Конечно. – Это означало, что всем придетсяработать в сумасшедшем темпе и сверхурочно, в том числе и Сирине. Если ДоротеяКерр хотела видеть Сирину «кое в чем» через два дня, значит, им придетсясдвинуть горы, чтобы исполнить ее желание в срок. – Я немедленно свяжусь сним.

– Отлично.

Доротея кивнула Сирине и быстро удалилась. Дверь ее кабинетазахлопнулась. У Сирины закружилась голова. Минуту спустя, услышав телефонныйразговор, она поняла, что Энди был не кто иной, как Энди Морган – лучшийфотограф на всем восточном побережье. К нему следовало ехать сегодня же, ночуть позже, после визита к парикмахеру.